Фотографии: Ivolga.

Название проекта, о котором хочу рассказать, – «Свет для друга»…

Все, кому я рассказывала о предстоящем походе в пещеры, сперва говорили: «Ух ты!». Потом спрашивали: «А как это?». Подразумевалось: «Зачем это?».

Восемь незрячих людей с центральной, восточной и западной Украины должны были объединиться с восьмью зрячими в одну команду и совершить совместный поход с ночевкой не только на поверхности, но и в пещере Млынкы на Тернопольщине.

- А незрячим-то какой интерес? – спрашивали меня. – Они же ничего не увидят!

- Мы тоже станем незрячими. У нас будут сутки выключенных фонариков, – отвечала я…

Идея родилась спонтанно, снизошла как откровение. Ни друзей, ни родственников, ни просто знакомых незрячих у меня не было. Я не имела представления, как и чем живут эти люди. Нас разделяла некая невидимая стена. Вроде бы в одном обществе, но…

Потряс короткометражный фильм Сергея Волкова «2061» – о совместном зимнем восхождении на Говерлу харьковских альпинистов с незрячими парнями и девчатами. Потряс не столько сам фильм, сколько неожиданный вывод, родившийся в моем сознании после просмотра.

Вглядывалась в лица незрячих горовосходителей… Они улыбались, все время улыбались… И эта сияющая улыбка на покоренной вершине… Я где-то ее уже видела, точнее, ощущала… Где?

Ну да! Это же мое состояние, когда, после первой неудачной попытки все-таки вскарабкалась на украинский эверестик, на эту фудзиямочку, которая каждому, кто ее покорил впервые, видится Эверестом и Фудзиямой. Помню ощущение восторга и свой крик: «Я это сделала!!!»

С лиц незрячих альпинистов я считала те же чувства, тот же восторг…

Что же нас отделяет друг от друга, если мы чувствуем одно и то же? Свет? Тьма? Предрассудки? Стереотипы?

Позже, уже в селе Залесье, где мы как следует познакомились, я узнаю, что они тоже ощущают солнечный свет. Оказывается, день от ночи несложно отличить, если пользоваться несколькими органами чувств – ухом, кожей, носом. Днем птицы не молчат, – поют. В полдень намного теплее, чем в полночь, запахи трав – гуще, ярче… Солнечное тепло – это тоже «часы», ночью кожа его не ощущает. А что ощутим мы, зрячие, в кромешной тьме, где ночь, как две капли воды, похожа на день, а день – на ночь, где не слышно щебета, нет солнечных лучей? Это зависит от тех, кто рядом.

Мы поможем незрячим увидеть, они нам – почувствовать.

Наш поход-тренинг был посвящен умению принимать и оказывать помощь.

ФОТО 1

* Юрий Писков (г. Обухов Киевской области) чемпион Украины и серебренный призер Европы по толканию ядра среди спортсменов с нарушениями зрения. Инвалид, выжимающий штангу весом в 250 кг. Автора этих строк легко поднимает одной левой.

ФОТО 2

* Слева – Владимир Носков (Харьков), незрячий радиожурналист. Я называю его «трижды героем Украины», за троекратное попадание в Книгу рекордов нашей страны. В его жизненном рюкзаке – зимнее восхождение на Говерлу, сплав по горной речке, прыжок с парашютом в море и, наконец, – подземелье.

Справа – член Союза писателей Украины, автор четырех опубликованных поэтических сборников Геннадий Горовой (г. Обухов).

ФОТО 3

* Наша славная компашка пока еще не полным составом. В красной футболке психолог Павел Горбенко (Киев), левый крайний ( стоит) – Сергей Сорока (Харьков), рядом с ним Ivolga рыжеет, а у самого поезда в белой кепке зряче смотрит в объектив Яков Верозуб (Обухов), Юрин тренер.

Есть люди, не умеющие попросить о помощи. Для них – это как признать себя слабым, несостоятельным. «Не хочу никого нагружать», «это мои проблемы», «каждый несет свой крест». Чаще всего так мыслят люди, которые имеют отрицательный опыт. Они попросили, – им отказали. Высмеяли. Сыгнорировали. Но как оказать помощь тому, кто всем своим видом показывает, что в ней не нуждается? Боязнь показаться навязчивым…

Мы лишаем друг друга радости, потому что «блаженнее отдавать, чем брать». Впрочем, принимать помощь друга тоже радостно…

По условиям тренинга (его вел психолог и – в анамнезе – скалолаз, бродяга-одиночка Паша Горбенко) все члены команды должны были как можно чаще обращаться к другим за помощью, а в ответ слышать «я рад помочь тебе». Сложным оказалось и то, и другое. Но мы старались…

Дорога от Киева до Залесья (в этом селе находятся Млынкы) не трудна – именно потому, что о нас позаботились. Сперва – спонсоры, затем Чертковский спелеоклуб «Кристалл». Нас подвезли до самого клуба и накормили. А до места ночлега мы добирались пешкарусом, разделившись по парам «зрячий-незрячий».

ФОТО 4

* Чтоб не было с ночевкой лажи,

Три каримата в каждом ложе.

Конечно, тяжело, но все же,

Ребята справились с поклажей.

ФОТО 5

* Анечка приехала в Залесье из Минска. Отпуск решила посвятить тому, чтобы поблуждать в наших потемках. У них там, в Белоруссии, чего только нет!.. Спелеоклубов – нет, пещер нет… А у нас – как в Греции, даже «бульба йость». И работа всегда найдется. Шестнадцать голодных ртов… Правда, с нами она не ходила, зато участники нашего похода приняли резолюцию ехать в Беларусь и нарыть там пещер. Поделиться с братским белорусским народом радостью прогулок во тьме.

Не так-то просто быть поводырем человека, который ничегошеньки не видит… Вот ты говоришь ему: «Осторожно!» И как прикажешь тебя понимать? Опасность – сзади? Спереди? Слева? Справа? Или сверху катится камень? Что означает предупреждение: «Ступенька»? Ступенька – вверх или вниз? А если тот, кого ты ведешь, еще и выше тебя ростом, то та ветка, под которой ты прошел, не пригибаясь, вполне может отвесить ему оплеуху.

Володе Носкову, незрячему радиожурналисту из Харькова, которого якобы вела я (на самом деле увлеченно беседовала с ним, вцепившись в локоть своего ведомого, словно направлял мои шаги он), пришлось проявлять кротость и смирение.

Интересный был разговор…

Правда, до травмы не дошло…

Кстати, то, что на листьях и травах еще не высохла роса, заметил первым он, а не я. И проходя мимо акаций (которые давно уже отцвели), их опознал – по запаху – тоже он. Я и не знала, что эти деревья как-то особенно пахнут…

ФОТО 6

* Учуял Володя, зафиксировала я. Акации.

Поймала себя на мысли, что именно ведомый мной незрячий человек побудил быть «зорче втрое». Высматривала цветы необычной формы, искала растения, издающие особый запах, описывала Володе наш маршрут.

Чтобы «увидел» он, должна была увидела я сама.

Не пробежать, не промчаться мимо, а остановиться, вглядеться, порадоваться.

И порадовать.

Небольшая полянка недалеко от входа в пещеру. Тут начинается первый, наземный этап нашего тренинга.

«Показываю» Володе свое снаряжение: палатку, спальник, рюкзак, примус с посудой и всякое разное. Он с интересом изучает ощупью каждый предмет. Это провоцирует меня на неожиданную мысль: «Хочешь, научу палатку ставить?».

У самой это, помнится, получилось раза с пятого – хоть и показывали. Вроде, не такая уж сложная конструкция, но глаза видели, а руки боялись. У Володи получилось сразу.

Вторую палатку – Пашину – он поставил самостоятельно.

ФОТО 7

* Была бы прочна палатка

Да был бы не скучен путь…

С Володей не соскучишься…

Этот обыденный подвиг тут же повторил Сергей Сорока. Он тоже харьковчанин, закончил медицинский колледж (массажист), но показалось мало. Теперь получает высшее образование, учится юриспруденции. Да, незрячий! А что?

ФОТО 8

 * Месяц медовый начат.

Ей после свадьбы сладко

жить в шалаше (в палатке)

с этим (на снимке) мачо.

Леночка Деркач (она приехала на тренинг из Тернополя вместе с мужем Петром, тоже незрячим – недавно поженились) научила меня, как в темноте, ощупью залезать в новый спальник – я купила его перед самым походом. О да, с фонариком – запросто, а вот во мраке – только до пояса, не получалось натянуть на голову. Но ведь в пещере будет прохладно и мокро, там всего + 9 и влажность почти 100 %…

Пальцами исследовав покрой и конструкцию застежек (кстати, впервые в жизни!), моя будущая напарница уловила систему: «Его нужно надевать, как колготки. Собрать гармошкой и натягивать…»

Все очень просто.

Для нее.

ФОТО 9, 10

* Ну вот и втиснулась как-будто…

Мы ж будем сутки жить без света!

Без Лены я была бы нетто,

А с Леной сразу стала брутто.

Забегая вперед… Оказывается, так приятно, когда в непролазном мраке пещер чья-то заботливая рука помогает тебе «запаковаться». Новые ощущения для бродяги-одиночки, привыкшей на маршруте полагаться только на себя…

Утром я просыпаюсь чуть свет. Кроме Игоря Юркевича, привыкшего вставать в 6.00 и слушающего первые новости из радиоэфира, все еще спят.

ФОТО 11

* Игорь Юркевич (Тернополь) надеется услышать по радио хорошие новости…

Политики, вы даже тут!

Дебоши ваши и дебаты…

В стране бардак, в эфире флуд,

послать бы всех вас карематом!

В пещеру спустимся. Хоть там

их не увидим, не услышим,

где узок путь, тесны врата…

Надежней не бывает «крыши».

Свежей идеей всплывают сказанные вчера Володей слова: «Открывай все каналы восприятия, задействуй не только зрение». Захотелось попробовать.

Взбираюсь на горочку неподалеку от нашего лагеря. Закрываю глаза…

Какая же, оказывается, густая, эта утренняя сельская тишина!.. Вот вскрикнула какая-то птаха, ей ответила вторая… Обеих возмущенно перебила третья, остальные – фоном. Обиженно подала голос чья-то корова, видимо, долго не выпускают из хлева. В ответ козочка насмешливо так: «Бе-е-е-е…».

Легкое прикосновение ветерка… Едва уловимый запах росистых трав…

Вкус груши-дички… Гладкость ее кожицы….

Сколько информации «отбирает» у меня «картинка»…

Открываю глаза, – и уже ничего не слышу, не ощущаю. В полную силу работает только зрение…

ФОТО 12

ФОТО 13

ФОТО 14

Внизу раскинулось Залесье. Село, в окрестностях которого я учусь полнее воспринимать жизнь.

2. ПОДЗЕМЕЛЬЕ  как мы  его видим 

      Мы собираемся в пещеры. Два наземных тренинга позади. Во время одного из них мы  озвучивали свои потребности и возможности. Каждому из нас нужно было сказать, какую помощь он ожидает от команды или отдельных ее участников и какую может сам оказать.  С первым были проблемы. Например, у зрячих. Яша Верозуб (спортсмен, массажист, музыкант),  работающий с незрячими и несколько лет тренирующий Юру Пискова, после затянувшейся паузы чистосердечно признался: «Даже не знаю, какая помощь требуется мне…»

 Забегая вперед, скажу «ха-ха». Даже колбасу в кромешной тьме порезать по-человечески не всем удалось… 

  Перед самым заходом  в пещеры Володя берет интервью у  всех и каждого участника.

   ФОТО  15 .  *  Интервью «у трапа»

                          (ведь  контора – пишет!),

                          То, что видел Папа,

                          вся страна услышит.

      «Папа» (так  все называют  президента Чертковского спелеоклуба «Кристалл» Владимира Снигура), как-то рассказывал мне, что  люди, никогда не бывавшие в пещере, слабо представляют, что их ждет в подземелье. Максимум, что они могут предположить – это нечто похожее на подвал. А как  «видят» Млынкы те, кто вообще ничего не видит,  к тому же  ни разу там не был?

Сергей Сорока: Я представляю  неровные туннели – прохладные,  с большой  влажностью… 

Юрий Писков:  Узкие коридоры, лабиринты… Цвет стен – цементный. Запах – сырых грибов.

Игорь  Юркевич: Повороты и склоны, разнообразие форм… 

Степан   Кузьо: Камни – округлые, тупые, острые. Пол – неровный, могут быть впадины…  

Елена Деркач: Всегда представляла, что со свода пещеры капает вода…

Петро  Деркач:  Разные переходы из малых помещений  в обширные и наоборот, простенки между залами…  Полагаю, что  будет  большое колебание звука, эхо. Хорошая слышимость. Что касается температуры, тепло не будет…

    Картина довольно отчетливая.  Позже  мы, зрячие, увидим  ее  воочию и ощутим остальными органами чувств. А пока – заходим.

 ФОТО  16

                      * Члены спелеоклуба  «Кристалл» (слева направо)  Володя  Юркив, Владимир Снигур (Папа), Игорь Копирка  дорабатывают план захвата Млынков нашей разведгруппой.  Летучие мыши, трепещите, -  ОНИ ИДУТ!!!!

ФОТО  17

*  Здесь вам не общага, здесь вам не квартира, -     

   В пещере прохладно +  грязно и сыро.

   Но если по три каримата на брата,

   Надейся и верь -  доживешь до утра ты!

      Володя  Носков  предлагает  заходить в пещеру  молча,  не торопясь, – чтобы  прочувствовать разницу  между вовне и внутри.  

   Я  прежде всего обращаю внимание на  контраст светы и тьмы. Еще минут пятнадцать, пока глаза  перестраиваются на мрак,   во мне  проявляются те ощущения, которые   на незрячих  хлынут сразу, мощным потоком. Они обсуждают, на каком расстоянии от камня  ощущается его холод,   и каков на самом деле  пол –  липкий  или скользкий. Руками отличают  следы человеческой деятельности   от  тех, которые оставили на стенах пещеры подземные воды -  природа  создает изящные формы, а  у  человека «грубая работа».  Здесь когда-то добывали гипс, недалеко от пещеры стояли  «млыны» – мельницы, перемалывавшие  его на строительный материал, отсюда и название пещеры – Млынкы. 

 ФОТО  18

 * Запомнили эти  чистенькие  комбинезончики? Больше их (таких) не увидите!  Мы поползли, не поминайте лихом! 

    В зале, где предстоит останавливаться на ночевку,  спелеологи  в три слоя   постелили кариматы.  На них кладем  спальники, наши теплые вещи (на маршрут нужно выходить налегке, чтобы не взмокнуть и потом не простудиться). Поодаль складываем  продукты питания,  бутыли с водой. Горячие обеды – только на поверхности, здесь обойдемся  даже без чая. Темные  сутки не должны освещаться огнем, а стены пещер не должны закоптиться.  

  От места ночлега к  «кабинету задумчивости»  (он у нас один – как для «м», так и для «ж» – условия походные!), то есть к большому пластмассовому  ведру с крышкой,   натянут шнур, держась за который мы будем продвигаться в темноте. Больше всего меня напрягает мысль о том, какой сюрприз я могу  преподнести команде, если во время  темных суток наткнусь на эту емкость и переверну ее …

  Но первый час в подземелье  – светлый час. При включенных фонариках мы показываем своим незрячим напарникам  дорогу  к  «спальне», они также должны запомнить «маршрут» к туалету и назад, местонахождение вещей и продуктов. Леночка Деркач запоминает дорогу  с первого раза. Повторно проходить  дистанцию, чтобы  в ее сознании «проложилась карта»,  не требуется, как и остальным членам нашей команды, которые всегда живут при выключенных фонариках…

     Мое ощущение пространства равно нулю. Я ухитряюсь заблудиться на своих маршрутах даже  «под небом голубым». Обращаю внимание на  детали, но порой  не получается  сложить их в одну  целостную  картину. Оказавшись  вновь на том же  месте, могу его не узнать. Запросто.  Забегая вперед, скажу, что  во мраке пещеры  я вообще «нюх потеряла».  Не могла определить слева или справа звучит команда  впереди идущего  человека «поворачивай сюда». Спрашивала: «Сюда – это  куда? Налево или направо?».  В голове все перевернулось и, если б не моя напарница и другие незрячие,  я бы  заблудилась в четырех стенах,  между потолком  и полом. Но (изюминка взаимопомощи!)  помогая  другим, помогаешь себе.

 В тех скользких или ухабистых  местах, на которые я при свете обращала  внимание Лены, сама я  во время темных суток не спотыкалась.

  Ноги «узнавали» путь.

        Мы стоим перед Лисьим ходом,  через который войдем в «темные сутки». Точнее, не войдем, а влезем,  втиснемся, потому что свод низок, а вход – узок. Но свое название он получил не только за это. 

  Когда-то спелеологи нашли здесь скелет лисицы. Как бедолага  забралась сюда и,  главное,  зачем, -  неизвестно.  Возможно, любопытная Варвара хотела обследовать  новый для себя маршрут или укрыться  в пещере от непогоды, но  испугалась   неожиданно появившихся  добытчиков  гипса и удирала от них куда глаза НЕ  глядят?  Но как она могла заблудиться в кромешной тьме? Нюх подвел, что ли? Кстати, те немногочисленные представители фауны, которые живут в  пещерах  мира, практически все являются незрячими  – от летучих мышей  до  маленьких, похожих на  угрей,  безглазых существ  протеев. Между прочим,  последние  могут  прожить без корма  несколько лет. Благодаря острой памяти и тонкому обонянию они хорошо ориентируются в темноте, к тому же метят свой путь специальными пахучими веществами.

  А как  ориентируются во мраке  спелеологи? Меток они не оставляют.    

   Папа (так все называют президента  спелеоклуба «Кристалл» Владимира Снигура), который  поведет нас вслепую,  объясняет  свою   способность ориентирования в темноте   осознанной необходимостью.  Ведь на маршруте всякое может случиться… Вдруг  лампочка  фонарика перегорит?  Из двух  вариантов (ждать, пока обнаружат, что ты  заблудился, организуют поиски и найдут тебя  или  выбираться самому) второй ему больше по душе. К  тому же подземные коридоры Владимир Снигур  истоптал от и до, он часто  водит экскурсии, знает здесь каждый камень. 

  Перед  Лисим   ходом  мы выстраивается цепочкой. Сразу за  Папой  будет следовать Володя с его  преданным  другом  диктофоном,  затем со своим   диктофоном  поползу  я,  за мной -  Лена… Я оказываюсь между двумя незрячими, и меня  ободряет  эта  мысль. Ведь теперь (на целые сутки!) слепой стану я, а они знают, где и какая помощь требуется  человеку, оказавшемуся во мраке.

     Итак, фонарики погашены. Чтобы не было соблазна, отдаю свой  психологу Паше Горбенко. Он имеет право в экстренном случае (забегая вперед – не было!) включить свет.  

  Цепочка  трогается  с места.

  Я уменьшаюсь в размере и втискиваюсь в Лисий ход, становясь  немножечко  протеем.

   Даже огненно рыжий, лисий,  цвет  моей  шевелюры  гаснет в темноте…

3.  ВО МРАКЕ ВЕЧНОЙ НОЧИ   сияющие лица

  ФОТО 19

* Вот такие они,  паутинообразные   ходы Млынков,  которые нам предстоит пройти вслепую….

Перед началом маршрута желающим раздают перчатки. Сказать по правде, эта идея принадлежала мне, но воспользоваться ее плодами  не удается.

 - Какие перчатки??? Ты же перекроешь себе  каналы восприятия!  Теперь твои глаза –   руки…

 Эту фразу я еще не раз услышу  от Володи – про руки-глаза…

  – Хм, но ведь  они  будут в глине…

  -  Не вздумай  надевать! – упрямо повторяет  мой  незрячий  поводырь,   и под напором его  уверенного  тона  я отступаю. Надеюсь,  блеск  перламутрового  лака  на ногтях, который я впопыхах не успела  стереть  перед  походом, не  создаст  в темноте осветительного эффекта.

ФОТО   20       *  Упс… Гипс! 

ФОТО   21        *  Сюда,  поджавши животы,

                              Ввинтились мы, как буры.

                              Теперь не буду есть  торты, -

                             Поберегу фигуру!                          

     Мы ползем через узкий проход, опираясь на кисти рук, но мои «глаза» пока мало что ощущают. Ну сыро… ну прохладно…  мысль возникает только о зрительных ощущениях: интересно  бывает ли  у незрячих клаустрофобия?  Спелеологи говорят, что у зрячего  она обнаруживается сразу же, как только он  заходит в пещеру, дальше входного зала  он не может ступить.  Но ведь зрячий   ВИДИТ, что пространство замкнуто, а если –  все во мраке? Может, и боязни нет?

 Глаза боятся (пускай не смотрят!), а руки делают…

   От своей незрячести ли, от  уверенности впереди идущего, но я  не ощущаю страха. Папа  дает довольно четкие команды: «Здесь поворот направо, не сверните по ошибке влево… А тут – на четвереньках… Теперь ползком… Внизу ямка… Взбирайтесь на  камень… Спуск… Можно съехать на пятой точке…». Володя так же четко и кратко повторяет команды, а я… добавляю отсебятину… И Лена  не успевает выслушать мою «полезную» информацию  о том, что камень скользкий и что  его лучше  преодолеть махом левой ноги вправо, и что  голову нужно держать низко… Она слышит мои  объяснения,  уже  пройдя  участок, и посылает идущим позади нее такие же четкие команды, какие  посылал  Папа  Володе, а Володя – мне.  Ну да… Краткость – сестра не моего таланта…

   По ходу  продвижения во тьме  мой коллега-радиожурналист успевает отметить, что «в этом зале  совсем иная акустика, чем в предыдущем», что  форма  низкого свода  похожа на какие-то украшения. А Лена замечает, что  один из выступающих  камней, его все называют Крокодил  (за похожесть формы  с этим земноводным),   весьма гладок -отшлифован   многими руками… Я  замечаю  все это только тогда, когда  незрячие обращают  мое внимание.

   Когда  отключаются «фонарики» глаз,  нужно  время, чтобы  человек научился пользоваться другими рецепторами в полной мере.  Потому  при резкой потере зрения   у  тех, с кем это случилось, может возникнуть чувство безнадеги, полной растерянности: как теперь ориентироваться в пространстве? Но от Володи, закончившего специализированную школу-интернат   для  детей   с нарушениями зрения, я узнаю, что  их этому  специально обучают.   Сперва – на маленьком макете  комнаты (в квадрате, где нужно переставлять  какой-то предмет),   затем в  конкретной  комнате… Потом уже на улице… И слово «смотреть»   из   лексикона  незрячих  не  уходит.  Просто  они смотрят  не глазами, а подключают тактильные  ощущения, слух и  нюх.  На одном из участков маршрута  мы с Володей  даже  попробовали на вкус  выступившую  на стенах пещеры  соль. Выяснилось,  что она пресная.

 Учусь подключать  все рецепторы, открываю каналы…

     Рельеф Млынков  разнообразный. Мы то идем в полный рост, то передвигаемся  на карачках, то  ползем, извиваясь, словно змеи.  Как  протискивается через так называемую талию (узкий зазор между двумя близко стоящими камнями) наш богатырь  Юра Писков, мне непонятно. Скорее всего,  втягивает в себя все мышцы, а жира  у  чемпиона Украины по толканию ядра среди спортсменов с нарушениями зрения нет. Но на одном из участков даже  втягивание не помогает.  Юру  и  Петра Деркача  (он тоже весьма плотного телосложения)  спелеологи проводят через  параллельный, более широкий,  коридор. 

  Наконец  «темный» маршрут пройден, но темные сутки продолжаются. В темноте предстоит  приготовить ужин и улечься спать.  Мы ухитряемся даже руки помыть в кромешной тьме, не забрызгав  при этом  своих кроссовок.  А вот  сделать бутерброды…

В моих руках  колбаса никак не хочет превращаться в кружочки – только в полумесяцы, и хлеб  режу не я, и майонезом  его смазывают незрячие. При этом они остаются  чистыми, а кусочки хлеба в руках  не крошатся.  Как сказал герой одной пьесы, «опыт и прахтика – великое  дело!». 

  Во время  темных суток  незрячесть превращается в некую игру, где  люди в темных очках имеют определенные  преимущества.  Они действуют уверенно и  объясняют нам стратегию –  например,  как нужно ставить ногу, чтобы не поскользнуться и не набить шишку. Вперед подавать не нос, а ступню, ощупывая  ею  поверхность. Чтобы не удариться головой,  слегка согнутую   руку  нужно  держать  вверху. Мы, конечно, в касках, но  и пластмассой стукаться о своды неинтересно…

ФОТО 22    * Словно  рыба в воде, и  в пещере протей

                       Наш  Володя освоился сразу.

                       И ведет он беспомощных зрячих людей,

                       У которых  погасли  два глаза. 

   Прошу незрячих поделаться  ощущениями  от «темного»  перехода с этими неуклюжими зрячими.  Леночка Деркач  констатирует, что  начинает  понимать, почему тем, кто видит, иногда проще сделать все самим, чем  научить того, кто  не видит.  Понимание – путь к толерантности. Мы, зрячие,  поняли, как  непросто идти сквозь темноту  и  как много значат здесь  умение  и такт  тех, кто   оказывает  тебе помощь.

   Быть поводырем  – это новые  для незрячего  ощущения. Для меня же новые ощущения – принимать  помощь. После  одиночных  походов в горы это очень расслабляет.

  Опасно расслабляет ;) 

  Но зато как приятно, что о тебе заботятся!..

    «Терпение! Еще одно мое приобретение тех волшебных дней, – напишет мне впоследствии незрячий поэт Гана Горовой. Он печатает на компьютере вслепую и читает мои письма с помощью специальной  программы, которая озвучивает  напечатанный текст.  – Двигаясь по  узким коридорам  за впереди идущими поводырем  со скоростью улитки, я неожиданно  открыл в себе просто–таки  китайское терпение. Люди бывалые рассказали, что  так и должно быть. Попадая в пещеру, человек либо заряжается космическим  спокойствием, либо нервничает, спешит и суетится, после чего в подлунном  мире о нем  может остаться лишь  память. Пещеры не терпят нетерпеливых! То, снизошедшее на меня,  терпение  осталось со мной до сих пор. Оно помогает и в  работе,  и  в быту».

     Ночь  прошла спокойно.  Не всем удалось уснуть (Гена   был так переполнен новыми ощущениями, что  -  не смог). Мне было немного непривычно  без палатки, но она в пещере и не нужна, здесь дождей  не бывает  и температура ночью не падает.  А пару капель воды  со свода на спальник  –   для экзотики. 

   Летучие мыши эту  картину дополнить не захотели.

    Или мы их  просто не увидели в темноте?

4.     ПРОЗРЕЛИ – не прошло и недели…

   Темные сутки закончились.  Это было время, когда я ощущала  радость  от  поддержки  людей, которые  что-то умеют  лучше меня. Оказывается, совсем не стыдно и не унизительно получать  помощь. Особенно если обе стороны (оказывающая и принимающая) относятся к этому адекватно и немного с юмором. Действительно довольно забавно может звучать моя фраза, адресованная незрячему: «Я не вижу, куда ставить ногу, покажи мне!». И его ответ: «Ну как же ты не видишь, – смотри, куда я тебе показываю». И вместе поржать над этой ситуацией…

ФОТО  23

                        * Для кого-то зажглись фонари,

                         Ну а Юра, он видит иначе.

                        «Ты  давай там, под ноги смотри!» -

                         Наставляет  рассеянных зрячих.

        Мы включаем фонарики, и я обнаруживаю свои разбросанные около лежанки вещи. Ну да, в темноте мне трудно поддерживать порядок (мне и на свету трудновато  это делать!). Но  я  же  уверена, что Леночка  мне, что нужно,  быстро нащупает  руками, привыкшими  все проворно отыскивать во мраке. А  кто будет отыскивать ЕЕ  вещи в темноте? Муж Петя, который тоже ничего не видит?  Лена и Петро привыкли все  вещи класть на свои места.  А я  один из своих шерстяных носков  (который думала, что забыла в пещере) обнаружила только во время  похода в  Карпаты – когда  развернула спальник…

ФОТО 24

       *  Был узок  вход,  тесны были  врата, 

        Да будет свет (мы все были без света)!

       Теперь вот обстановочка не та,

        Но лишь для тех, кто может видеть это.

ФОТО 25

      *  От страха не дрожат колени,

         И в каске голова цела.

          Где  удалось прорваться Лене,
         Понятно, Оля, проползла.                          

       Отправляемся  в «зрячий»  поход, который таковым должен стать не только для тех, кто видит. Теперь наш черед  оказывать помощь. Зрячие должны будут не только   предупреждать  о преградах на пути, нам нужно   ярко и красочно описать маршрут,  по которому   идем.  Наши незрячие побратимы  должны  УВИДЕТЬ то, что видим мы. Вот почему  я внимательно  всматриваюсь в полумрак, отыскивая  самое-самое… Наплывы гипса на стенах, кристаллы,  причудливые формы  камня…

  Один из участков маршрута называется «Звездное небо». Он  так  великолепен в своей  романтичной самобытности, что я останавливаю всю группу  и предлагаю  «рассмотреть» красоту руками.  На стене  передо мной  – нечто похожее на серые мохнатые  облака, только затвердевшие. В этих «облаках» вкраплены  сияющие  «звезды» – кристаллы с серебристо – черным отливом.   В свете наших фонариков они сияют, переливаются.  Среди  наземной природы  такое редко встретишь  -   звезды среди туч…

 ФОТО  26       * Сияние  пещерных звезд…

 Я прошу всех поднять руки вверх и положить их  на стену пещеры над собой, а потом медленно сползать ладонями вниз по стене.  Именно так  можно в полной мере ощутить рельеф «облаков» и вкрапление «звезд». «Видите, они остренькие, как перчик?» -   неожиданно рождается  тактильно-вкусовой  образ… 

   Интересно, что   эти  ощущения  удержала лишь память моего диктофона, но не моя собственная. Через несколько месяцев после того, как  состоялся наш пещерный поход,   мой коллега  Володя попросил (это нужно было для его радиопередачи) описать  тактильные и прочие ощущения, не связанные с глазами. Я напряглась и… ничем не смогла его порадовать. «Значит ты там, в пещере, сказала неправду, что научилась открывать  другие каналы?» – разочарованно спросил  он.  Вовсе нет, в пещере  мне это действительно удавалось. Все дело в том, что зрячему непросто  надолго удержать слуховые, тактильные,  обонятельные   и даже вкусовые  ощущения. Наша память откладывает в свои закрома – лишь самые яркие…   Володе  редко снятся  видеосны -   разве, что те, которые  всплывают  из  зрячего периода его жизни,  в основном  к нему приходят  аудиосны – из жизни нынешней. 

    Звуковые впечатления   для него теперь самые яркие…

   И я уже совершенно не помню, какой была акустика того зала, где мы  во всю грудь грянули  украинские песни… Помню только  ощущение нереальности происходящего… Мне никогда раньше не приходилось петь под землей…

  Ощущение  ирреальности  вновь появилось, когда мы услышали  в Млынках… флейту.

   Нет, это  не были звуковые  галлюцинации…

  Это Женя Копьев достал из футляра  инструмент, на котором он  научился играть - 

 японскую  бамбуковую   флейту   сякухачи…

http://tibet-cd.narod.ru/japan/japan.htm

ФОТО   27   *   Сыграл сам, -  научи товарища…

   Володя  осваивает новый (после диктофона) инструмент.

Тот самый «рояль в кустах», который  придал особое ощущение млынковской тишине.  Володя сказал: «Словно сама пещера  обращается  к нам…»

   На одном из этапов «светлого»  маршрута он предложил остановиться, выключить фонарики и две минуты  помолчать. Ведь в подземелье  тишина  – абсолютная, она не нарушается ни  щебетом птиц, ни  шорохом листьев, ни  завыванием ветра. Пожалуй, это и есть  гробовая тишина, которую  так непросто перенести.  Именно поэтому (а не только из боязни заблудиться)  спелеологи предпочитают  передвигаться по пещерам  группой или хотя бы в паре, но не в одиночку. Через полчаса  гробовая тишина начинает  напрягать…

  Я люблю  тишину природы, душа всегда отдыхает в ней, но только после  подземелья поняла, почему. Потому что это -  «живая» тишина, она идет фоном к собственным ощущениям, но не  давит на них.

    Я не один, пока я с вами-

     Деревья, птицы  облака…

   Абсолютную тишину  Млынков  нам было очень трудно удержать  даже  в  эти несчастные две минуты. То и дело звучали  то чей-то смешок, то покашливание, то просто громкое дыхание. 

   Возможно, мы просто боимся остаться наедине с собой, в абсолютной тишине  ощутить абсолютное одиночество…

       Живая  природа  дает  «высокую тоску».  Подземелье  – низкую?

ФОТО 28  *  Мы – pasaran!

     Наш маршрут подходит к концу, готовимся к выходу на поверхность. Я спрашиваю у своих  пещерных  товарищей  об их  самом  большом желании. Чашка кофе, горячий душ, отоспаться, обнять жену…  Задаю себе тот же вопрос и с удивлением обнаруживаю, что хочу… тишины. Может быть,  даже абсолютной. Хотя бы на полчаса, пока она не станет восприниматься  как  гробовая.  Причесать бы  свои мысли, умыть ощущения, очиститься от  тех профессиональных  установок, которые порой мешали мне  в пещере окунуться в себя – я думала о том, как  побольше  зачерпнуть информации для своего журналистского  материала…  Но в отличие от  желаний  членов нашей команды, мое  -  несбыточно.  Потому что на выходе нас ожидают мои  многочисленные коллеги  (впоследствии  сюжеты о проекте «Свет для друга»  покажут   по всем  ведущим телеканалам Украины). Как профессионал я их понимаю… И стараюсь не раздражаться, когда журналисты  просят повторить  при свете  на камеру то, что мы делали впотьмах, когда задают вопросы, которые  нам кажутся такими нелепыми. «Какие рецепторы  вы  подключали в пещере, чтобы ориентироваться там?». Сперва мне даже кажется диким этот  вопрос: какие рецепторы, причем здесь это?

    Мне хочется говорить совсем о другом. О том, что  там, в подземелье, откуда мы только что выбрались, мы  не чувствовали себя  инвалидами и неинвалидами. Мы не были  людьми из разных миров, из разных слоев  общества   (члены  союзов  писателей и дворник, спортсмен и педагог, журналисты, слесари-сборщики и психолог, художник по свету из экспериментального театра и  электрик промышленного предприятия, представитель  госадминистрации и частный предприниматель).  Мы были одной  командой, с  тем особым привкусом взаимоотношений, которого не  ощутить  в обычном, непоходном  бытии.

    В   Млынках мы обогатились  особым  опытом.  Не знаю,  получилось  бы  приобрести его  на поверхности…

    «Когда идешь по жизни, имея цель и желание ее достичь – невзгоды, которые  возникают на пути к вершине, превращаются из  непреодолимых стен  в ступени.  Пусть в крутые, неудобные, однако, всего лишь ступени, поднявшись по которым,  ты понимаешь, что стал еще на чуть–чуть сильнее.  Проект “Свет для друга” помог мне еще раз убедиться в  этой  простой истине», – так сказал о нашей  удивительной вылазке  из света в темноту и снова в свет  незрячий поэт  Гена Горовой.  Накануне похода, перезанимавшись в тренажерном зале, он повредил кисти рук  и робко  спросил, как с этим быть, не станет ли он тормозом для команды.  Я заверила, что не станет, хотя  не очень представляла себе, как он теперь сможет  ползти по узким и низким  пещерным коридорам.   А Гена  по ходу дела  изобрел свой способ   передвижения, при котором кисти рук были почти не задействованы.  

      «Какие–то три дня вобрали в себя столько разнообразных  событий, сколько иной раз за месяц не наберется, -  впоследствии  написал  мне он. -  Например,  я считаю   ценнейшим алмазом в моей  коллекции впечатлений первые глотки воздуха, которые  с упоением пил, покинув  пещерный зев. После проведенных под землей двух суток, ароматы внешнего мира  ощущались с особенной остротой. Пахло жаждущей дождя землей, цветами, жизнью…  Воистину, для  поэта  нет ничего лучше таких незабываемых мгновений…».

          Прочтя эти строки,  я с удивлением открыла, что наши ощущения  с незрячим поэтом  оказались одинаковыми.    

П.С.  Поход-тренинг «Свет для друга»  занесен в Книгу рекордов Украины  (раздел «Человек и его возможности»). 

   Участники  «рекордного»  похода:

 Владимир Снигур, президент спелеоклуба  «Кристалл» (г.Чертков, Тернопольская область)

 Игорь Копирка,  член правления этого клуба «Кристалл»  (г.Чертков),                    

 Владимир  Юркив, член  клуба «Кристалл»  (Тернополь),

 Олег Удыч  (Тернополь),

 Степан Кузьо (Тернополь),

 Петро Деркач (Тернополь),

 Елена  Деркач (Тернополь),

 Игорь Юркевич  (Тернополь),

 Геннадий Горовой (г. Обухов Киевская обл.),

 Юрий Писков (г. Обухов Киевская обл.), 

 Яков Верозуб (г. Обухов Киевская обл.),  

  Сергей Сорока   (Харьков),

  Владимир  Носков (Харьков),

  Евгений  Копьев (Киев), 

  Павел  Горбенко  (Киев), 

  Ольга Иванова   (Киев).    

  Благодарности:

 Страховой   компания “АСКО-Медсервис”  (председатель  правления Р. Демченко),

сотруднику  этой компании,  юристу  Г. Евсееву,

жителю с. Таценки Обуховского района  Киевской обл.  И.  Костенко,

Клубу активного отдыха  “Адреналин”  (KAVA),

члену молодежной общественной  организации  «Не будь байдужим!» («Не будь равнодушным!») Е. Туренко, 

хозяину  кафе «Тарко»  в г. Черткове  П. Ткачуку

и, конечно же, Чертковскому  спелеоклубу «Кристалл» (президент В. Снигур).

Это очень символично. А пока вы можете посмотреть видео-репортаж на сайте ТСН (к сожалению мы пока не можем разместить ролик у себя, но это мы решим, согласовав вопрос с ТСН).
И ещё приводим несколько фотографий из экспедиции.

Аудио-репортаж.

Власть тьмы. Царство летучих мышей. Преисподняя. Можно и так назвать то место, куда я отправляюсь из края цветущих абрикосовых деревьев, зеленой сочной травы и проливного солнца.

На самом деле, пещера Млынки в Тернопольской области находится на 280 м над уровнем моря. Чтобы «провалиться под землю», нужно сперва подняться на горочку. Интересно, что среди тех, кто осваивал эти подземные норы, было немало альпинистов. Что подвигло их, стремящихся ввысь, к небу, к солнцу, отправиться туда, где темно, сыро, грязно, да еще и холодно? Может, желание стать первооткрывателями? Ведь если где и остались на земле нехоженые тропы, так это ПОД землей. Еще в прошлом году длина пещеры была 27 км 808 м, а после открытия района Глобальный освоенная территория растянулась еще на 12 км. Это – коридоры, которые вымыла под землей вода безо всякой человеческой помощи. Человеки только чуть расширили один из входных залов, – в пятидесятых годах прошлого столетия здесь добывали гипс. А нынче с помощью лопаты, молотка и зубила ребята из местного спелеоклуба «Кристалл» расширяют узкие щели и тесные коридоры, делают их проходимыми, осваивают новые маршруты. Судя по данным геологов, ответвления пещеры пройдены меньше, чем наполовину.

Захватывает дух от мысли, что НЕХОЖЕННЫЕ ТРОПЫ ЕСТЬ! Может, и на мою долю когда-то выпадет этот первый (за миллионы лет!) шаг…

Нам с психологом Пашей Горбенко тоже предстоит осваивать новые горизонты. Но немного в другой области. В сопровождении спелеологов мы должны в некотором роде произвести разведку. Хотим пройти маршрут, который впоследствии планируем пройти с незрячими людьми, решившимися на такой эксперимент. Это будет не просто эффектный поход, а подземный тренинг, обучающий получать и принимать помощь. Пещера сравняет всех – зрячих и незрячих. Если, конечно, погасить фонарики…

Мы их предполагаем погасить на второй день тренинга и предоставить возможность людям, которые давно (или от рождения) ничего не видят, оказать помощь нам, «потерявшим зрение» на сутки.

Кроме прохождения маршрута, нам предстоит ночевка в пещере, на которой я настояла, чтобы ощутить, как экипировать участников проекта и прикинуть, сколько человек удастся здесь, в одном из залов, разместить.

Перед входом в пещеру Паша спрашивает, не боюсь ли я замкнутого пространства. Отвечаю честно: «Не знаю!». В лифте езжу спокойно, а вот ползти по узким коридорам, где нельзя встать в полный рост…

Еще боюсь оказаться неуклюжей и тормозить всю группу. Я ведь обычно путешествую по широким просторам гор, к тому же – одна…

Зато под землей не страшны молнии, и дождь не намочит! Температура и влажность в пещере стабильная – зимой и летом.

Вход в подземелье преграждает железная дверь, запертая на замок. Мера эта вынужденная. В период «дикого» освоения подземных ходов народ вел себя так, как и на поверхности – оставлял после себя мусор, объедки, а на стенах – «письмена». В благотворительную столовую потянулись крысы, своды некоторых залов закоптились от свечей. Нет спасения от этих людей даже в преисподней!

Впрочем, выход нашли – запирают вход. Теперь в Млынки можно попасть только в сопровождении членов спелеоклуба «Кристалл». Ключ от дверного замка – у них.

Но мы отправляемся вместе со спеликами еще и потому, что не хотим навеки остаться в пещере, разветвляющейся на множество ходов. То, что изображено в клубе на карте, – лишь часть лабиринтов, пройденная и нанесенная на бумагу. А сколько еще неоткрытого… Не хотелось бы, чтобы наши скелеты нашли первопроходцы следующего поколения …

Заходим в пещеру и сразу «слепнем». Еще минут 15 нужно нашим глазам, чтобы привыкнуть к иному, «потустороннему» миру. К этому миру не подходит ни одна наземная мерка. Здесь даже время течет по-другому. Многие спелеологи об этом говорят, да и я смогла убедиться в правильности их слов. Но об этом дальше.

Подземное царство открывает свои специфические красоты для тех, кто умеет их осматривать и оценивать. На стенах не только гипс, но и кристаллы, соли. Я не удержалась, – лизнула. Соль не соленая. В пещере все не так, как наверху…

Шершавая и влажная поверхность, по которой провожу рукой, напоминает потрескавшуюся кору дерева. Эти трещины затягиваются сами, как заживает порез на коже человека, образуя рубец.

Пещера сама себя лечит, сама себя украшает, сама себя содержит в чистоте. Еще она омолаживается. Владимир Снегур, президент клуба «Кристалл», один из его основоположников, которого все называют просто Папа, показывает мне так называемые кристаллы второй молодости. Они перерождаются, но не отпадают, а, так сказать, пускают новую поросль.

Спрашиваю: когда наступает вторая молодость у спелеологов? Как выяснилось, в Млынки захаживают и семидесятилетние…

Значит, у меня в запасе еще уйма времени, чтобы освоить здесь все ходы и выходы ;)

А пока мы займемся проходочкой участка несложного, горизонтального, по которому бы могли пройти наши незрячие.

Как только я увидела узкий коридор со свисающими с потолка и выступающими снизу камнями, который петлял и сужался до полуметровой ширины…

Первая мысль (тут же озвученная), – «незрячим здесь не пройти». Ведь я думала, что передвигаться мы будем, держа их за руки, но в эти узкие щели можно пролезть только по одному, в некоторые – только начетвереньках. Лазание по-пластунски для незрячих непривычный вид передвижения, и тросточка здесь не поможет… А эти препятствия – то снизу, то сверху, то сбоку выступающие камни? А эти ответвления?

- Давайте выключим фонарики! – неожиданно предлагает Владимир Снегур. Я эти пещеры и с закрытыми глазами пройду, буду вам показывать, точнее «рассказывать» дорогу.

А что? Это идея! Если «темным» маршрутом удастся пройти нам, неприспособленным к передвижению во тьме, – незрячие точно пройдут.

Мы погружаемся во мрак.

Поползли!

Впереди – Папа, за ним я, за мной Паша, любитель одиночных походов по Крыму, скалолаз, за Пашей – Валерий. Он не только член спелеоклуба, но еще и тренер по борьбе.

Понятно, что я в этой цепочке «самое слабое звено». Особенно учитывая, что я тихоход. Впрочем, тихоход я в горах, а в пещерах я тихополз.

- Я не слишком медленно передвигаюсь? – спрашиваю ребят, ползущих за мной, понимая, что моя черепаховость может их раздражать.

- Мы тоже передвигаемся медленно, – бойко ободряет меня Паша, зная мой «пунктик». Я терпеть не могу задерживать и догонять. Потому и одиночка.

- Пригните ниже головы, – здесь выступающий камень! – предупреждает нас Владимир.

Валерий советует, чтобы я ползла с выставленной вперед рукой. Ну да… каски моего размера у спеликов не нашлось, а голова – мой главный рабочий инструмент. Хотя ползти по-пластунски, одновременно выставляя вперед и вверх руку, непросто, но жить со вмятиной в голове, думаю, не легче.

- Осторожно, посредине камень! – снова слышу предупреждение, – его нужно обогнуть справа и сразу же пригнуться. Налево коридор, смотрите не зайдите туда, вам – направо.

СМОТРИТЕ, не зайдите. Хм…

Один раз я попыталась. Но меня вовремя завернули.

Ползла на голос…

- А вот на этот камень нужно залезть…

Раскрыливаю руки, упираясь ими в стены, ноги слегка скользят… Интересно, если отсюда, с этого камня, брякнуться, чем ударишься? Основным рабочим инструментом? Коленкой? Локтем? И то, и другое, и третье жалко. Зато приходит мысль, что незрячим нужно закупить наколенники и налокотники. Да и каска не помешала бы…

Мне она тоже не помешала бы.

Выставляю вперед и вверх руку.

Непростой (ибо во мраке!) путь кажется все легче. Человек привыкает ко всему. Впрочем, тут есть некоторая западня. Притупляется бдительность. И это может плохо закончиться. К тому же (помню по горам) первый признак усталости – это когда начинаешь спотыкаться. Чтобы меньше спотыкаться (что в горах весьма опасно, а в пещере с выключенными фонариками что, нет?), нужно отдыхать. Хотя предлагать отдых через каких-то (мне кажется) 15-20 минут…

Когда мы все-таки включаем свет, оказывается, что ползли мы вслепую не 20 минут, а почти два часа. Безо всякого отдыха. И ничего.

Действительно, время в пещере течет совсем не так, как на поверхности…

Взгляд на освещенный коридор, казавшийся нам сплошной полосой препятствий…

С фонариками – запросто! ;)

Чтобы немного усложнить задачу, прошу провести меня спортивным коридором. Вот его-то уже вслепую не пройдешь – нужно протискиваться через узкие щели, идти, упираясь ногами в боковые стены, иногда просто соскальзывать вниз на пятой точке, придерживаясь за шершавые стены руками…

Когда-нибудь пройду и такой маршрут – доконца!.

На ночевку останавливаемся в зале, который называется Волчье Логово. Ну да, здесь хоть волком вой, никто тебя не услышит. Правда, мощный храп может потревожить летучих мышей, но они предварительно покинули помещение. Возможно, уже пуганые…

Мысль о ночевке на камнях вселяет легкий холодок. Забегая вперед, скажу, что холодок к ночи усилился, а на утро превратился в колотун. Я была уверена, что смогу этого избежать, так как слышала, что в пещере + 12. А в Карпатах, помнится, в моем спальнике становилось неуютно при + 10. Но (уже во время проходки по лабиринтам) Владимир сказал, что на самом деле температура в Млынках + 9,5. А если учесть стопроцентную влажность и то, что лежать тебе придется даже не на земле, а на камнях…

Бр-р-р-р!

Паша пододвинул ко мне свой рюкзак с несколькими запасными теплыми вещами, чтобы я натянула их на себя. Но холод шел не сверху, а снизу. Довольно плотный (по крайней мере, по сравнению с Пашиным!) каремат не спасал. Я наивно подстелила под пятую точку куртку моего приятеля, мирно посапывающего невдалеке… Но через несколько минут куртка стала совсем влажной.

Теперь я знаю, почему этот зал называется Волчье Логово!

Я всю ночь клацала зубами от холода. И чуть не завыла.

Зато теперь я знаю, какие спальники нужны нашим незрячим. Не такие, как мой, – теплее!

Итак, я спала на холодном, мокром, грязном – познала полную экзотику подземного царства! Впрочем, «спала» – это громко сказано. Разве заснешь, когда зубы у тебя вызванивают…

Вечерний звон, вечерний звон…

Как много дум наводит он…

Я думала о пройденном маршруте, о том, что теперь-то мы можем с полным правом заверить наших незрячих , что спелеотуризм им по силам. А еще о том, как хорошо чувствовать себя равной среди равных, даже не будучи таковой. Ни на одном отрезке пути наши спелеолог Владимир, борец Валерий и скалолаз Паша не показали мне, что я тормозилка.

Чувство команды – это одно из тех чувств, которое тянет людей в подземные города из наземных, где каждый – сам по себе.

Удалось совсем на немного задремать… Проснулась (а была с головой запакована в спальник) с чувством, что вот сниму капюшон, – и в глаза брызнет солнечный свет… Паша сказал, что у него были такие же ощущения…

Мы ведь привыкли просыпаться с рассветом…

Солнце нас поджидало у выхода из пещеры.

Оно было по-особенному ласковым.

А еще разбрызгало на земле желтенькие цветочки, которые оказались адонисом, или, как его еще называют, горицветом.

Интересно, что в горах я его никогда не встречала.

А может, просто не замечала – под ярким солнцем, щедро льющим свой свет на Черногорский хребет?

После кромешной тьмы цветы казались особенно яркими.

Первое утро 2008 года началось у меня под землей.
Карстовая пещера «Хрустальная» на Тернопольщине… Чудо не рукотворное. Царство ночи, где подданные – только летучие мыши. Пусть мыши, зато ведь летучие! Почти обо мне, рожденной ползать.

Конечно, для птичьего полета не хватает … не высоты, нет, – размаха, полного погружения, чистоты отрыва. Ты обречен идти сюда с кем-то – мобильной связи здесь нет, далеко не все 20 км пещер обследованы и нанесены на карту. Каждый коридор раздваивается, расстраивается, расчетверяется…

Полный мрак (не считая трехкилометрового экскурсионного маршрута, который подсвечивается прожекторами). Одни названия чего стоят – зал Утраченных Надежд, Обвальный, Зал Скелета…

К скелету пока не подобраться. Нужно ползти на собственном пупке через узкий коридор, который спелеологи называют шкуродером. Я бы поползла, но маршрута не знаю, не уверены в нем и мои спутники, к тому же они не такие отчаянные, как я…

Зал Скелета – последнее пристанище отчаянного. Он умер в каких-то полукилометрах от того места, откуда уже легко выбраться. Вот так и в наземной жизни некоторые люди, не видя выхода, складывают руки в полушаге от победы. Ему б еще немножко поднатужиться, подсобраться, сделать последний рывок, чтобы добраться до того места, где сейчас стою я – живая и невредимая, сытая и довольная – тут уже потягивает легкий сквознячок, указывая на то, что выход – близко.

Тому парню уже никогда не найти выход …

Кто этот бедняга, – теперь установить невозможно. От него остались только башмаки да монетка с датой «1905». Предполагают, что ему было лет 18 (впрочем, мой приятель, стоматолог, утверждает, что зубы скелета стерты лет на 50…), что это дезертир из австрийского войска… Если будущему скелету было 18, – то может быть. А если прав мой приятель,- значит тут что-то покруче. В самом деле, что делать в пещере одинокому человеку средних лет? Что делать? Хм… А я о чем мечтаю?

Я бы даже решилась провести с ним ночь :) Этот – уж точно! – клеиться не будет. А вот рассказать о себе может. Я всегда додумываю биографии случайных людей, с которыми сталкиваюсь при невероятных обстоятельствах (из чего иногда получаются рассказы…). Я бы додумала и его биографию.

Уверена – с этим парнем мы еще встретимся. Есть у меня один план… Но осуществлять я его буду поэтапно, сперва сотрудничая с теми людьми, которым приходилось ночевать под землей, правда, в компании. Я, как всем известно, люблю одиночные ночевки…

Температура воздуха в пещере стабильная + 11 градусов (влажность 100%), а наверху морозец щеки покусывает, ветки «засахарил». Здесь тоже есть ветки – на «потолке». Даже не верится, что к этим узорам рука человека не приложена. Оно-то конечно… капля камень долбит… но чтобы такие крендели выписывать…

В «Хрустальной» хорошо поработала не только вода-гравер, но и вода-скульптор, вода ювелир. Со сводов скалятся «зубы дракона». Такие (низко свисающие) камни спелеологи в шутку называют «анальгин». Если натер ногу или болит колено, а ты зазевался, глазея по сторонам, и не пригнул голову, – боль в ноге снимает мгновенно.

Причем надолго :)

Коридор Каменных Сосулек, зал Завалов и… зал Уютный – со снежно белыми стенами.

Мне действительно уютно в этой сказке. Пальмовые ветви и стебли папоротника, дельфины, совы, лисицы, орлы… Все это можно увидеть на стенах и сводах. А если провести здесь ночку-другую, то еще и услышишь их «голоса».

Галлюцинации в пещерной пронзительной тишине, скорее всего, вещь обыденная, а не из ряда вон выходящая…

И, наконец, то, чем названа эта пещера. Чтобы заснять хрустальную красоту подземелья, пришлось лечь на спину. Мне не жаль испачкать свой едко-розовый комбинезон. Красота требует жертв. И она их оправдывает!

Вот так началось мое первое утро нового года. Понятно, что в это время в пещере нет экскурсий. Народ отсыпается, опохмеляется. А у меня все не как у людей. У меня все еще лучше.

Летучая мышь и под землей чувствует крылья за спиной. Еще поползаем, полетаем, дайте только срок…

Автор: Евгений Жилин (zhei at ukr dot net).
Фото: Виктория Алёшина.

Все началось, как впрочем и всегда – со случайного знакомства с хорошими людьми…

Сейчас уже трудно достоверно восстановить, кто первый предложил, кто согласился и по каким причинам, да и читателю это может быть не интересно. Но однажды, в одном месте, собралась группа, в общем-то, обычных людей и переодевшись в комбинезоны, каски и ботинки, вооружившись транспортными мешками, фонарями и лопатами отправилась в подземный мир. В мир без света, запахов и звуков…

Итак, обо всем по порядку.

Описание (архивные данные и необходимая информация)

Хронология (дневник от первого лица)

За 9 месяцев до…

Из разговора у костра.
— А ще ми спелеологією займаємось. На початку лютого йдемо до «Оптимістичної». Йдемо з нами?
— А на сколько дней?
— Та дня на чотири.
— А идем…

За 4 месяца до…

Из телефонного разговора.
— Возьмете нас экспедицию, как договаривались, на четыре дня?
— Так, як і домовлялися. Тільки ми йдемо на шість діб.

Напряжение возрастало, в первый раз и на шесть дней. Но что делать.
— Хорошо, тогда мы планируем отпуск на начало февраля.

За 25 дней до…

Из телефонного разговора.
— Ну что, мы практически готовы. Обратно едем 6 февраля?
— Так, восьмого.
— Как восьмого?
— Йдемо в експедицію з 1 по 8 лютого. Зворотні білети беріть на 8 лютого.

Внутрений конфликт между желаемым и возможным наростал во мне.
— Мы что на 8 дней идем в пещеру?!
— Так.
— Так собирались же на 6! Поймите нас правильно. Мы в первый раз и на 8 дней?
— Ви не хвилюйтесь, через вісім діб як з хати вийдете, – сказал Тарас, чем безмерно нас успокоил.

День 1…

Приехав в 6.30 в Тернополь из Харькова и, встретившись с единомышленницей из Винницы, мы коротали время охотясь за банкоматами «Приватбанка» по всему Тернополю. «Заодно и Тернополь посмотрели» – сделали вывод мы, к 12 часам.

Как было и условлено ранее, близко полудня собралась остальная часть команды из Тернополя и Львова и погрузившись в автобус выдвинулась в путь.

Путь оказался протяженностью в два часа.

Наземный базовый лагерь – форпост спелеологов в поселке Корливка, представлял собой избушку о двух комнатах, с печкой, нарами и атмосферой гостеприимства.

Спелеологов в домике было битком. Только сегодня закончились спасательные работы в «Голубых озерах». Искали парня, который потерялся в пещере во время обследования периметра. Искали более трех суток. Нашли. Слава богу, живого.

Все это навивало немного грустные мысли, особенно если учесть что «Оптимистическая» в два раза больше «Голубых озер», и, что мы идем в первый раз, и вообще там должно быть темно, сыро и холодно… Но с другой стороны, если уж сюда на спасработы съехались спелеологи со всей Украины, то и нас обязательно спасут.

С этими мыслями мы переоделись в комбинезоны, упаковали вещи в транспортные мешки (в которых катастрофически не хватало места для всего желаемого) и отправились в путь…

Уже возле входа в пещеру, начался ощущаться священный трепет перед всем новым и неизведанным. А когда начался спуск, тут-то и стало понятно, что такое пещера.

Учитывая, что входной район оказался частично затопленным водой. Плюс новые условия обитания. Все это отбрасывало эйфорию первооткрывателя и втаптывало в грязь (в прямом и переносном смысле) романтическое настроение. На смену коему, все чаще приходили вопросы – «А я здесь пролезу?» или, «Это везде так низко, узко, мокро и неудобно?»

Но спустя шесть часов, около полуночи, миновав районы «Левая перчатка», «Циклоп», «Глобусов» и «Центральный». Протиснувшись в ходах «Полтора колена» и еще каких-то, но то же очень узких. Пройдя пикет «Пенек» и галерею «Млечный путь» мы оказались на месте, в ПБЛ «Паук».
Для впечатлений уж не было сил и благополучно отужинав на «кухне» в 3 часа ночи мы отправились спать. Куда? Естественно в «спальню».

вход

препятствия

на кухне

День 2…

Надо сказать, что сутки в пещере имеют тенденцию сдвигаться и расширяться. Например сутки в нашей экспедиции были часов по 26, а трудовой день длился с 12 часов дня до 2 -3 ночи. Посему «утро» и «вечер» понятия специфические и в пещере субъективные.

Второй день начался у меня около 9 утра. Я замерз и решил прогуляться на кухню, где и обнаружил незнакомых спелеологов, мирно пивших чай у нас же на кухне. Это была еще одна экспедиция, забрасывающаяся в самый дальний лагерь «Оптимистической» – «Оазис». А так как путь был нелегким, то перекур на нашей кухне был обоснован. Больше спать я не ложился, т.к. замерз ночью в своем летнем спальнике. За это отдельное спасибо товарищам, порекомендовавшим не брать с собой очень теплый спальник.

Проснувшись и позавтракав, мы к часу дня разделились на две группы, предварительно записавшись в журнал выхода групп. Эта чудесная книжица существует для того дабы знать – когда начинать волноваться и кого где искать.

Тарас и еще пару человек в этот день сделали еще две героически заброски продуктов на 8 дней. А мы, оставшаяся часть группы под предводительством наших проводниц Насти и Маши – посвятили свой подвиг доставке воды из соседнего ПБЛ «Сивая кобыла». Час хода туда, два – три часа там и два часа обратно в результате 150 литров воды.

Остальная часть времени пошла на приготовление и поглощение ужина, а так же игру в «корову» она же «показуха», она же «крокодил». Не отгаданными женской командой остались слова «гестапо», «дифракция» и «интерференция». Бурю оваций вызвали слова «климакс» и «чартер» в исполнении самого юного члена экспедиции – Юры. Позже он прославился, показывая «кенгуру». Чем и заработал себе славу, а заодно и кличку.
К концу второго дня впечатления о путешествии все больше приобретали мажорный оттенок.

Единственно, что мешало жить, так это холодный спальник.

Но у меня еще оставалось изофолио…

спальня

раскопки

День 3…

Всю ночь я чувствовал себя конфетой.

Накрывшись вечером изофолио (это такой большой кусок фольгированной пленки) я не учел его замечательных свойств издавать шум при малейшем движении, который сравним с разворачиванием конфеты, но в сотню раз сильнее.

Измучавшись, под утро я практически не спал. Когда же утром я слышал со всех уголков спальни вопрос «Кто это всю ночь шелестел?» мне подумалось, что спать мне больше не придется никогда. Ибо нет ничего хуже не выспавшегося спелеолога. А не спали вместе со мной все.

Изофолио пришлось, не глядя, сменить на двух товарищей располагавшихся ночью справа и слева от меня.

День третий был для многих посвящением в спелеологи. Мы копали. Копали часов восемь. Саперными лопатками. Глину. В узких проходах. Для всеобщего блага.

Место куда нас привели, называлось – Проход «Веселые каторжники». Его мы и раскапывали. Было весело. Час копаем, 20 минут пьем чай. Очень, очень полезно и увлекательно. Копай, насыпай в ведро, сваливай глину в глухие ходы и щели.

Путь туда и обратно занимал от 25 минут – бегом, до полутора часов не очень бегом. Вообще, все расстояния измерялись временем. Субъективно, но с опытом, привыкаешь.

И еще, маленьким спелеологом быть лучше, чем большим. Оказывается, спелеологи не ходят, а бегают по пещере. Не знаю, отчего это так, то ли традиция такая, то ли от избытка здоровья, то ли что бы веселее было. Но если маленькие спелеологи бегают не сгибаясь, то мне при росте 192 см. приходилось бегать или на присядках, либо в три погибели согнувшись. С учетом усталости накапливающейся за время работы, путь до лагеря я отсчитывал ударами каски о стены и потолок. Десять ударов – полпути. Двадцать пять – практически пришли. Очень удобно.

Третий день подходил к концу. Ужин. Вечерний туалет. Сказка на ночь. Сон.

Стоп. Стоп. Стоп.

Я совсем забыл, что это наверху у вас 3 день закончился 3 февраля, а у нас он закончился далеко за полночь. А 4 февраля у меня День рождения! Чему я был несказанно рад. И ужин (около часа ночи) проходил у нас в праздничной атмосфере. Ведь уже было 4 февраля. Вместо праздничного торта мне преподнесли (огромное спасибо Насте и Маше) фирменное блюдо – «мозги спелеолога». Было так сладко, что доедали на следующий день. Очень вкусно, но секрет блюда раскрывать не буду, вдруг, кто-нибудь еще, захочет отпраздновать свой День рождения под землей.

Самым замечательным подарком на День рождения была Экспедиция. И было очень приятно, что есть вокруг люди, которые помогли в осуществлении этой идеи.

Между прочим, встреча дня рождения в спелеоэкспедиции имеет большой плюс.

На земле, как все происходит? Именинник утром просыпается, и целый день слоняется в ожидании вечернего праздника. Особенно, если это будний день. Обидно, ты вот вроде уже именинник, а за будними хлопотами, по большому счету до тебя и дела нет.

А в пещере оно как? Целый день Ты работаешь, потому, что еще не именинник, а вечером, раз и Ты уже именинник. Замечательно. И еще на следующий день просыпаешься, и снова именинник.

белый кристал

гора

ежики

День 4…

Снова мой день рождения.

Правда, его уже мы отпраздновали, но поздравления по второму кругу, тоже имеют место быть.

Идем копать. Тарас и Юра младший остаются делать резервуар для воды в лагере. Они его таки сделали. Теперь в «Пауке» будет дополнительный источник живительной влаги, между прочим, литров 200 в год.

Ночью, Тарас уходит за пополнением, к нам добавится еще 12 человек из Тернополя и Киева. А пока все «арбайтен унд дисциплинен».

Мы же побежали к месту работы. А наш каждодневный путь был таков – через ПБЛ «Пьяный паук» и зал «Высоцкого» выходим в длинную галерею «Западная анаконда», в конце ее через систему лабиринтов, туннелей и проходов «Консервная банка», «Бобслей» и прочих выходим к гроту «Последней надежды» и через длиннющий проход «Инфиза» попадаем в грот «Тудуся». Перекур. Побежали дальше. Опять лабиринты ходов в три четверти моего благородного роста и мы в зале «Килиманджаро», через «Радиолюкс» пробегаем к заключительной части нашего пути – галерее «Золотой полоз», в конце коей и находится обогретый нашим трудом проход «Веселые каторжники». Вот и час прошел. 15 минут перекура и за работу.

Возвращаемся обратно, соответственно в обратном порядке. Кто имеет желание учить маршрут, становится первым, перед проводником и ведет группу.

Пришли. Уже 5 февраля. Поужинали. Поговорили. Легли спать. Тарас ушел за пополнением. Вернется часам к 5 ночи, когда мы все будем мирно спать.

От нас (из экспедиции) уходит 4 человека. Юра (старший), подогрел меня спальником со своего плеча. Вот это друг! Теперь жизнь моя под землей приобрела смысл и наполнилась теплом. Пользуясь, случаем хочу поставить всем в пример его поступок и пожелать Юре счастья и здоровья!!!

желтый кристал

иглы

кажан

День 5…

Проснулись, а нас уже много.

Это пришло пополнение и сегодня Тарас организовывает нам экскурсию в заповедные места «Оптимистической».

Завтракаем плотно, потому что уходим часов на 8 – 10 и с собой ничего не берем.

Не берем мы с собой и одного из наших товарищей. Захворал наш товарищ. Не сильно, но достаточно дабы не быть нам больше товарищем в пути. Здесь мнения по поводу его дальнейшей судьбы разделились между «Эвакуировать», «Лечить» и «Закопать». Решили лечить, если не поможет – закопать. Товарища расстраивать не стали и вторую часть плана оставили пока в секрете.

А кристаллов везде много. Но там где мы побываем они необыкновенные. Идем по нашему каждодневному маршруту в «Новый район». Там у нас должна быть встреча с проводником из «Оазиса». В планах, попасть в самый большой зал пещеры «Манівці». Но нашим планам не суждено было сбыться. Проводника мы не нашли. Зато по дороге заглянули в гроты «Радио люкса» и полюбовались небывалой величины кристаллами.

Не дождавшись проводника до установленного времени, мы отправляемся в самый дальний подземный базовый лагерь на всей планете – «Оазис». А там красиво! Там кристаллов еще больше. И даже поварешки на кухне висят на гроздьях кристаллов. Кощунственно конечно, но с другой стороны – показательно.

Там «старые», я бы сказал «матерые» спелеологи поят нас чаем и…

И ведут нас в святая святых – заповедные места. Путь туда не далек, но уж больно низок и узок. Говорят даже, что в наших пещерах у американских спелеологов начинается клаустрофобия.

В конце концов, все наши старания были вознаграждены созерцанием сталактитов, сталагмитов, гелектитов, сталагнатов, игл, подтеков и корралитов.

Возвращались мы через «ТР» – трудный район. Хотя мне показалось, что не такой он уж и трудный. А может быть, я уже становлюсь настоящим спелеологом и препятствия мне уже нипочем. А в «ТР», огромные залы, горки, что хоть на санках катайся, плафоны и много разного и интересного, что я лично не увидел по причине телесной усталости.

Возвращение было долгим. И группа большая и устали все больше обычного. Красотой восхищаться это Вам не глину копать.
По возвращению, как обычно, поужинали и легли спать даже без сказки на ночь.

колодец

красный кристал

кристалы

День 6…

Надо было его все-таки закопать.

У нас +1 больной. Но надежды на выздоровление никто не теряет. В общем, гуманисты правы – общее недомогание и субфибрильная температура не повод для того, чтобы закапывать, но как бы не было эпидемии или того страшней – пандемии и паники.

Но, несмотря ни на что наш доблестный спелеологический отряд вновь бежит за водой на «Сивую кобылу». А потом копать, копать и еще раз копать. Работа в 40 рук пошла быстрее.

Гроздья кристаллов на стенах прохода «Веселых каторжников» вызывают восхищение, которое впрочем, быстро сменяется глубоким унынием и болевым шоком после того, как вы пару раз налетите на них ребрами, пробегая мимо с ведром глины.

Проход местами настолько узок, что вспоминаются слова из мультфильма: «Это оттого, что у кого-то слишком узкие двери». Иногда расклинивает. Не приятно. Но тут главное расслабиться, тогда есть шанс протиснуться. В общем есть где проявить чудеса гутаперчивости.

Снова возвращаемся в лагерь близко к полуночи. Я учу маршрут уже второй день. Получается.

Ужин, сон. Просим «бывалых» рассказать перед сном легенду о «Белом спелеологе». В ответ слышим нелицеприятный ответ и делаем вывод о том, что если уж апологеты спелеологии так говорят, то что-то все-таки в этом есть.

надтеки

пейзаж

перистый гипс

День 7…

День предпоследний.

Уже поменяно по два комплекта батареек в фонарях и фотоаппаратах. Уже плечи и другие выступающие части тела приобрели гематомно синий цвет. Суставы уже даже не болят, а так немного ноют. Уже руки крепче держат лопату, а препятствия на пути не создают существенных трудностей. Уже становиться немного грустно, что все заканчивается. И даже копается в этот день немного грустно. Не как обычно.

А вечером…

А вечером, мне досталась роль проводника. В назначенное время, построив группу, пересчитав всех, назначив замыкающего и поставив за собой самых опытных товарищей, мы двинулись в путь.

Страшно было, однако, скажу я вам. Бремя ответственности не пустое слово. Тут не до геройства. Но спасибо всем, мы не потерялись и дошли обратно целыми и невредимыми. Все-таки героическая стезя – стезя проводника. Поужинали и пораньше легли спать. Завтра рано вставать.

плафон

подсвеченый плафон

снег

День 8…

Последний день.

Утро проходит в сборах и хлопотах.

Собрав вещи и погрузив в транспортники предварительно заархивированный мусор движемся в путь. Впереди нас ждет Входной район. Воспоминания о нашей длительной и «мокрой» заброске навевают тоску, которая усиливается запахом протухших продуктов доносящихся из чьего то транспортника.

Перед последним участком пути решено было штурмовать его (участок) не жалея себя, т.е. плыть.

Где бы я еще глину помесил да по лужам на четвереньках побегал? Только здесь, за несколько сотен километров от дома и несколько десятков метров вглубь от поверхности земли.

Спустя 8 суток, мы снова на поверхности. Снега уже нет, тепло, поют птицы. Оглушает и ошарашивает обилие света, запахов и звуков. На протяжении нескольких часов отчетливо ощущается запах озона.

Радости нет предела.

Бредем в НБЛ. Переодеваемся, перекусываем, умываемся, садимся на автобус и едем в Тернополь.

Слезные прощания на вокзале.

Посадка в поезд и конец экспедиции.

спирали

сталактиты

выход

Заключение (впечатления и то, что не вошло в дневник)

То что рассказано, то что показано вам, наверное не в полной мере способно передать ту обстановку и те впечатления пережитые нами в течении всего времени пребывания в пещере. Банально высказывание, что мол пещера это мир без света, запахов и звуков. Самое главное там, в пещере, можно только почувствовать. Почувствовать игру красок и форм на стенах и сводах. Почувствовать свежесть подземного ветра и звуки вечного безмолвия. Почувствовать пространство. Почувствовать время.

И даже грязи там нет. Грязь на поверхности, а там – глина.

И еще одно.

Напоследок и о тех с кем я был.

Спасибо всем. Спасибо за те Человеческие качества, которые ВЫ проявили в пещере.

Вспоминается мысль о том, что мы такие, какие мы есть и уже не сможем измениться.

Мы можем только проявить, то хорошее что заложено в нас с рождения, а все препятствия встречающиеся на нашем пути только катализатор этого процесса.