Снежный плен

Мы шли еще не известно как долго. То вместе, то Ромка отрывался метров на двадцать и останавливался ждать меня. У меня уже был стойкий шум в ушах, а перед глазами плыли разноцветные пятна. Я снова и снова втыкал в снег ледоруб и садился сверху отдышаться и попить. Натопленная вода закончилась, и теперь мы грели за пазухой воду, которую набирали из речки. Я заметил, что питье на некоторое время облегчает мое состояние, хоть жажды и не утоляет.

— Ромка! Ты все-таки иди уже.

— Куда я пойду без тебя!?

— Я тебя задерживаю и уменьшаю общие шансы. Если ты пойдешь быстрее, то общие шансы увеличатся. Теория вероятности.

— Омар к Хайям твою теорию… идем.

И так мы сидели на ледорубах и убеждали друг друга, пока вдруг в лесу не раздался какой-то звук. Мы замолчали. Звук повторялся и приближался. Больше всего он был похож на клацанье садовых ножниц или звонкое лязганье зубов.

— Это волки?

— Кто его знает…

— Наверное, нас учуяли и клацают для устрашения.

— Нет, это птица клест.

— А они здесь водятся.

— Не знаю…, шишки ведь есть. Волки точно водятся. Но человек не их естественная еда.

В этот момент ситуация нам вовсе не казалась комичной. Я чувствовал прилив адреналина и шевеление волос под шапкой. И откуда только взялись силы!? Мы быстро встали и бодро зашагали вниз по дороге, громко напевая. Некоторое время звук сопровождал нас, а потом отстал и исчез. Пока не иссяк заряд адреналина, мы энергично шли то, запевая, то намеренно громко говоря. Вскоре мы вышли к перекрестку, у которого был вкопан столб, изрезанный русским матом. Ромка схватился за столб.

— Ура! «Совок»! Ридна Ненька! (*34)

— Ты что, правда, думал, что мы в Румынию могли зайти?

— Так ведь до нее 6 км от Чарногоры, кто знает!

— Я ж привязку показывал…

На перекрестке лесная дорога вышла на более посещаемую – на ней были видны следы лесовоза и старые следы лыж. Мы выбрали направление по падению воды и поплелись дальше. По дороге нам встретилась пара пустых колыб в отличном состоянии. Но они сейчас нам были не нужны – нам были нужны люди и еда. И мы шли к ним, почти на «четырех» — опираясь на ледоруб и палку. Уже практически в темноте мы вышли к следующему перекрестку, с которого дорога со свежими следами машины расходилась в двух направлениях. Какое-то время мы отдыхали, упавши в сугроб, и ни как не могли определиться – куда же теперь идти. Но вдруг мы услышали характерный звук далекой бензопилы, доносившийся из ущелья, куда уходила левая дорога. Долго думать не пришлось – мы черепашьей рысью радостно «ринулись» на звук бензопилы.

Лесорубы некоторое время стояли в нерешительности, глядя, как на лесной ночной дороге появилось два тела, решительно изображающих из себя Алексея Мересьева в двойном экземпляре. Наши слабые окрики не были слышны даже с расстояния нескольких десятков метров. Наконец они прянули нам на встречу. Один (наверное, бригадир) шел впереди.

— Слава Иссу!!!

— Навикы! Хлопци, видки вы ся звалылы!?

— З хрэбту. Йшлы з Говэрлы на Пип Иван. Наш товарыш ся залишив на хрэбти — нас чэкати. Нэ змоглы ся пробыты до нього… мусылы йты долу та без йижи. Дэ-килька днив йшлы без шляху. Ось-но выйшлы…

— Йой, хлопци, вы розум маетэ? Най бы тэ шляг трафыв!!! (*35) То вы зголоднилы…

На самом деле в словах встретивших нас лесорубов не было и тени порицания, но сочувствие. И, как у большинства горцев, почти полное непонимание – зачем это люди в такую пору ломятся вверх без видимой надобности и с таким риском. Редкий гуцул среди зимы попрется на высокую безлесную вершину, просто ради интереса.

— Ходимо до вогню до ватры, хлопци, та подивимось-но що маэмо пойисти…

Вам ныни звычайнойи йижи нэ можна. Ось – молоко кыслэ. Шлунок видийде вид голоду – потим вжэ сальця з хлибом врижэмо, ба щэ чогось! (*36)

Мужики подвели нас к потрескивающему костру и отпоили кислым молоком, которое показалось нам тогда напитком богов. Тут же по телу начало растекаться блаженное тепло, в голове прояснилось и вернулось ощущение реальности происходящего. Потом горцы напоили нас чаем с гвоздикой и зверобоем, и дали нам копченого сала с хлебом, но посоветовали сразу не наедаться после долгого голодания, чтоб не испортить желудки и не заходить в теплушку, пока не добрались до относительной цивилизации, чтоб раньше времени не распухли наши обморожения. Там уже можно будет обработать повреждения. Нам повезло в том, что была вероятность последнего рейса лесовоза, и лесовоз таки появился, разливая гулкий рокот мотора по ближним ущельям и выхватывая из темноты заснеженные ели и смереки лучами фар. Лесовоз быстро загрузили, и мы забрались в кабину, закрепив рюкзаки. Мы поблагодарили лесорубов, пожелали им легкой и скорой вахты и отправились к ближайшему кордону лесников, поскольку дальше нам с лесовозом было не по пути. Монотонный гул двигателя и относительное тепло быстро нас вырубили и, провалившись в черную пустоту, мы и не заметили, как приехали на кордон. Водитель, зная ситуацию, много не расспрашивал, а дал поспать в дороге, просто молча сокрушенно покачивая головой. Выходить из машины было очень тяжело – ноги и руки были, словно ватными и не хотели подчиняться. Водитель, постучавшись, вошел в добротную избу лесника, презентуя незваных гостей – голодных и обмороженных «файных хлопцив» и «орлив». Лесник жил здесь со своей семьей – женой и двумя детьми младшего школьного возраста, контролировал транзит транспорта, вывоз леса и неприкосновенность заповедника. Он был невысок ростом, худощав и очень энергичен, с выражено добрым взглядом, особенно когда смотрел на детей. Одним взглядом отправив супругу накрывать нам на стол, он усадил нас возле жарко натопленной печи и принялся помогать развесить вещи для просушки и все качал головой, как и водитель и глубоко вздыхал. В пару мгновений стол уже благоухал всяческой снедью, от которой у нас случился культурный шок. Все – от супа до тушеной картошки и еще, Бог знает чего, было исключительно вкусно. Глаза были способны поглотить все, но отнюдь не наши ссохшиеся желудки…. Поэтому мы ели в несколько подходов. Хозяин смотрел на нас своими грустными добрыми глазами и не спешил с расспросами, пока мы не утолили хотя бы частично свой голод. Потом, конечно, он начал засыпать вопросами в мельчайших подробностях. Особенно его интересовало то, как мы ночевали в горах без палатки, теплых вещей, еды и огня, когда температура на его термометре колебалась последние два дня между 37-ю – 38-ю градусами мороза. Он посоветовал приезжать к нему с поздней весны до ранней осени на спелый сыр, ягоду, грибы и приемлемую погоду и крепко задумался о том, что же делать дальше. Его радиостанция для связи с районом вышла из строя.

Другой связи не было. Оставалось одно – ждать попутного лесовоза до Рахова и ехать к спасателям, чтоб те связались со спасателями Лазещины и Ворохты. Те, в свою очередь, могли бы попросить проходящие группы (если таковые выпустятся на хребет) развернуть или забрать Сергея в Козьмещик. Мы очень надеялись, что он перенес эти дни не горше нас и пребывал в добром здравии. Мы продолжали медленно, но уверенно подрывать продовольственные запасы лесника. Тем временем в тепле, обморожения наши начали не по-детски саднить, а лица распухли до вполне «бурятского» вида, от чего мы стали невероятно похожи. Кисти распухли так, что пальцы уже не могли держать ложки, а кулаки не сжимались; и мы кое-как зажимали ложки между ладоней, чтобы можно было, хоть как-то, есть. Ноги отекли и не вмещались в обувь, поэтому до ветру ходили просто в пластиковых «мыльницах» на ногу в подсохших больших шерстяных носках. Сказать, что наша походка преобразилась – ни чего не сказать :-)

Спать нас уложили на лежак прямо у натопленной печи, но озноб унялся только к середине ночи, и его благополучно сменила ноющая боль во всех обмороженных местах. Однако, не смотря на все это, ночлег нам казался просто королевским! На следующее утро, ближе к обеду, наконец, появился попутный лесовоз, которым мы и отправились в Рахов, простившись с хлебосольными и гостеприимными хозяевами, от всей души поблагодарив их и пожелав им всяческих благ. Урал с хрустом крошил края снежной колеи, а мы сквозь заплывшие веки смотрели на удаляющийся от нас разом с Серегой хребет и на проплывающие мимо, словно во сне, первые селения. Ближе к вечеру мы были уже на окраине Рахова. Водитель поехал своей дорогой, предварительно пояснив, как отыскать местных спасателей. Не без опаски мы поднимались по крутой лестнице в штаб КСС. Здесь нам предстояло отгрести в полный рост за все содеянное – от самовольного выхода на хребет, до брошенного под танки необстрелянного бойца. В основном отгрести мне, как руководителю и организатору. Смотря на события задним числом, думаю, что уж слишком нас по-доброму приняли. Ну, пожурили немного, не без того. Возможно, большую роль сыграл наш живописный вид. Оказалось, что начальник районной КСС на «больничном» и мы свалили все на голову его зама. Мышко Мыколайовыч оказался чрезвычайно отзывчивым, контактным и энергичным человеком. Его эмоции и нескончаемые комментарии каждого текущего момента просто поражали своим шквалом. Этот шквал заставлял некоторые подробности рассказывать по нескольку раз, пока спасатели не построили более-менее адекватную картину происшествия. Сразу после того, попутно поя нас чаем, оказывая первую помощь и чем-то подкармливая, зам связался с областным начальством на предмет разрешения выхода группы на поисково-спасательные работы. По результатам связи хребет был еще закрыт по погодным условиям и группы пока на него не выпускались. Лишь группу какой-то политической партии должны были выпустить на Говерлу сквозь туман, в виде исключения, а о Сергее не было ни каких новостей. Начальник службы, находящийся в Ужгороде, сказал ждать его приезда. По дороге он планировал захватить кроме ужгородских еще мукачевских спасателей. Дело оставалось за разрешением из Киева от руководства МЧС. Вот тут и начались бюрократические хитросплетения: МЧС просил разрешения от советника президента по чрезвычайным ситуациям, тот в свою очередь, разрешил приступать, только на условиях, что киевская милиция подтвердит, со слов родственников, отсутствие Сереги в Киеве – может он уже давно дома. Киевская милиция, добрая душа, порадовала его родителей тревожными расспросами и, в свою очередь, попросила местную милицию «принять» нас и оформить «пропажу человека», попутно заподозрив, что в ходе путешествия стал он нам весьма не люб, от чего мы его на хребте и порешили, а, порешивши, в снегу же и прикопали. Короче, типичный милицейский ход мысли ☺. Как ни крути, а в милицию идти нужно. Там нас ждало невероятно приятное разочарование. Западно-украинская милиция отличилась крайним гостеприимством и, заводя дело с подозрением в порешении боевого товарища, устроило нас на временное проживание, до выяснения обстоятельств, в ближайшей турбазе. Лейтенант сурово попросил администратора обеспечить нас номером с удобствами и самоваром. Первый культурный шок был от номера с коврами, душем и туалетом. А второй – от майора милиции в отделении. Он долго всматривался в мою обмороженную, бородатую и очень давно нестриженную «репу» и когда я уже был готов быть узнанным «особо опасным рецидивистом», то услышал такое, от чего чуть не упал со стула: «Та вы, панэ, знаетэ на кого схожи? На Рэйнхольда Мэсснэра!». В довершении всего милиция расспросила, не голодны ли мы и пообещала в случае ненахождения Сергея (а все деньги были у него) организовать нам шаровую посадку в поезд до Киева. Все бумаги были быстро составлены, а мы – отпущены назад в КСС. До полуночи начальник КСС области был уже в Рахове с кипой карт и подмогой. Можно было бесконечно восхищаться работой спасателей – быстрой, слаженной и бескорыстной, поскольку им тогда уже два года не платили зарплаты, и они были вынуждены даже снарягу покупать за собственные деньги с подработок, оторванные от семей. К выезду были подготовлены две «буханки» — полно-приводные микроавтобусы УАЗ. Еще нужно было согласовать свои действия с ивано-франковскими спасателями – ведь мы выдвинулись с ивано-франковщины, а оказались в Закарпатье. Но главное – разрешение было получено!!! Напоследок, я с начальником еще поколдовал над картой. Начальник ненадолго задумался и спросил, в состоянии ли я ехать сними, чтоб вернее отыскать место. Конечно, я был готов ехать – ведь сам заварил эту кашу! Он, было, хотел не будить Ромку, притихшего в арендованном пуховом спальнике, как вдруг оттуда раздался вполне бодрый голос Ромки: «А я тоже поеду!» Спасатели, только рассмеявшись, переглянулись, а мы, насколько могли, быстро засобирались.

Но вот мы тронулись, возглавляемые седым суровым начальником из Ужгорода, поглядывающего устало поверх очков, под нескончаемые шутки спасика Васыля из Мукачева, бывшего десантника – кучерявого усача балагура. Где-то после двух ночи мы были уже на лазещинском АРП. Вот где нас ожидала настоящая взбучка!!! Я до сих пор не знаю, как начальник АРП не надавал нам по шее…. Он был настолько грозный, насколько и здоровенный. Под ним не то, что стул – даже пол прогибался. Однако вместо раздачи затрещин нас, как и всех остальных, усадили за огромный стол, и давай откармливать перед выходом. Откармливались мы с пребольшим удовольствием. Пониженная температура приглушала ощущения обморожений, но меня по-прежнему не отпускала навязчивая тошнота, шум в ушах и неприятный привкус во рту, которые накатывали приливами, что начались еще до выхода к лесорубам. Меня это несколько удивляло – ведь мы относительно плавно вышли из голода и уже начали нормально питаться. И только к рассвету, уже на тропе северного отрога Говерлы, ко мне пришло осознание причины неприятных симптомов – это было самое обыкновенное самоотравление! Обычно, организм, лишенный пищи, переходит на внутренние запасы: расщепляет «быструю» глюкозу, затем перегоняет на новую глюкозу гликоген, запасы которого черпает из крови, печени и так далее. Если в это время есть еще и высокие нагрузки, и токсины естественным путем не выходят, то ослабленная печень с трудом выдерживает такой удар. А поскольку я все предыдущее время не ел, но «пахал», то и естественных позывов не испытывал. Вот мне и пришлось отстать от вереницы спасотряда, чтоб вытоптать площадку в снегу по грудь для осквернения горы… Самый мягкий из комментариев, доносившихся ко мне от остановившегося на перекур спасотряда, был про Данилу Мастера и Каменный Цветок. Был даже совет помочь себе ледорубом. К счастью, обошлось без таких радикальных средств. В течение получаса все симптомы исчезли, и я почувствовал прилив сил и бодрости – просто какое-то локальное просветление. Ко всему прочему очень сильно мобилизовало переживание за судьбу нашего напарника. От границы леса висел молочный туман, но проторенная тропа, часам к десяти утра, вывела нас на вершину. Здесь мы встретили восходителей, занесших флаги той самой партии, о которой мы слышали вчера вечером. Туман висел в полном безветрии, и было довольно тепло – не более десяти градусов мороза. Партийным восходителям можно было бы позавидовать, если бы не туман. Немного передохнув и связавшись по рации с базой, мы выдвинулись далее на хребет, спускаясь с Говерлы. Далее мы разбились на тройки и стали прочесывать правый склон хребта, по ходу. В передовой тройке был десантник из Мукачева, Ромка и я. Мы просто рвались вперед, не чувствуя обмороженных ног, но каждый раз, когда из тумана выплывал корявый фирновый заструг или заледенелая лапа джерепа, то темп наш резко падал, так как перенапряженная психика рисовала в видении то скрюченное тело, то торчащую из снега застывшую руку. Тогда комок подкатывал к горлу, и сердце стремилось куда-то выпрыгнуть. Наконец под ногами появился знакомый рельеф с уклоном, как возле нашей мульды, даже нечто похожее на следы. Вот уже в тумане проступает сама мульда под скалой, мрачно похожей на обелиск. На таких камнях обычно прибивают таблички из нержавейки…. Все это сильно сгущало краски, чувствовалось, что подступают слезы. Васыль быстро ринулся к мульде, угадывающейся в тумане, и исчез из виду. Через небольшой промежуток времени из тумана раздался бодрый выкрик:

Е!!! Всэ добрэ!!! Я ж казав, що вид старого вовка в ридных горах ни що нэ сховаеться! (*37)

После окрика сразу отлегло и мы с Ромкой более смело спустились в мульду. Все вокруг было испещрено результатами зодчества Сереги, выветренными грибообразными столбиками от его многочисленных следов и другими желтыми столбиками, которые остаются (после естественных процессов жизнедеятельности) смерзшимися, когда сильный ветер уносит весь не зафирненный снег, а из фирна ваяет заструги. Нужно сказать, Серега поработал на славу: в снежном склоне красовалась целая пещерная система с помещением для палатки, «кухней» и «туалетом», чуть на удалении. Однако ни Сереги, ни, практически, ничего из вещей внутри не было. Только небольшой Ромкин мешок и мой котелок с запиской в нем. Еще рядом лежало пару бутылок с замерзшей минералкой. Вскоре подтянулись и другие спасатели, что были неподалеку. Остальных по рации остановили и развернули. В записке значилось, что, просидев несколько дней в пещере, переждав снежную бурю, Сергей покинул лагерь с группой туристов-лыжников из Одессы, которые его здесь нашли, и отправился с ними через Черногору в город-герой Рахов. О могучей силе духа Сереги говорило не только его снежное зодчество в виде пещер и кладок из снежных блоков, но и формулы по Теоретическим Основам Электротехники, усеявшие стенки пещеры. Просто какой-то заключенный Кибальчич! (*38) Как он еще не дошел, чтоб начать конструировать реактивный летательный аппарат из «Шмеля»!? Бурная радость о том, что Серега жив, сменилась бурной радостью о том, что доблестные одесситы не только Серегу эвакуировали, но и практически всю снарягу. Сейчас нам было совсем не до переноса грузов. Потом наша бурная радость сменилась недоумением: как бы мы были счастливы, если бы решили идти не к людям, а пробиваться на хребет в лагерь. Очень живо нарисовалась оптимистичная картина – два голодных, обессиленных и обмороженных идиота в опустевшей пещере возле пустого котелка. Однако было очевидно, что Сергей поступил правильно: за столько дней мы должны были или выйти к людям или выйти в Страну Вечного Лазания – далее не было смысла ждать. Ликование спасателей тоже скоро сменилось негодованием — по поводу самодеятельной группы из Одессы, обошедшей все кордоны и КПП и самовыпустившейся на закрытый хребет. Покинуть пещеру удалось лишь после того, как нам с Ромкой удалось убедить спасателей, что в бутылках не самогон, а минералка. Уж очень им не хотелось в это верить. Теперь нам снова предстояло траверсировать Говерлу (для меня с Ромкой – уже в третий раз за выезд). Спустившись с Говерлы по набитой тропе к границе леса, весь спасотряд собрался и пересчитался, так как туман все еще висел на горе.

Здесь же произошло первое массовое возлияние по поводу того, что спасы закончились благополучно, главное – без жертв. Потом мы, каждый в своем темпе, отправились к «буханкам», ожидающим нас в Козьмещике. Здесь нас ждал дополнительный подогрев в термосах — местный чай с гвоздикой и зверобоем. Когда все собрались, мы загрузились по машинам и поехали назад в Рахов, по дороге забросив местных спасателей на лазещинский АРП. К вечеру мы были уже в своих апартаментах, где наших сил хватило лишь на чай и небольшое количество еды, которая появилась у нас в последнее время (благодаря добрым людям) и мы мгновенно вырубились после такого фантастического марша. Если бы мне кто сказал, что мы будем в состоянии еще раз зайти на хребет после наших злоключений и в нашем состоянии, то я бы, как минимум, не поверил.

Вдруг, кто-то включил утро – позднее, с ясным глубоким небом, залитым солнечным светом, с капелью и шумом горной реки, разрезающей готический Рахов. Нужно было вставать и идти в милицию, показывать Серегину записку – снимать с себя подозрения, в которые, если честно, то и сама милиция не верила, но служба есть служба. Все тело было, словно чужое и мы с большим трудом собрались и криво поковыляли в милицию, обращая на себя внимание прохожих своим жутким видом. Казалось, что радости нет предела: Сергей жив и на поруках одесситов, записка у нас на руках, погода чудесная и столько замечательных людей вокруг… и мы живы тоже, вроде. Но не тут то было! Мы были в самом центре Рахова, на самой, что ни на есть центральной улице и услышали вдруг позади голос, который было не перепутать ни с одним другим голосом. Голос, о котором мы так долго гадали – услышим ли еще его! Чуть позади, на противоположной стороне дороги, в окружении шумных одесситов возвышался наш, почти двухметровый Серега в своей красно-белой моджахедке, пошитой бабушкой, и что-то рассказывал им, бурно жестикулируя! Одного выкрика хватило, чтоб мы трое оказались на середине дороги, меж двумя тротуарами, создавая препятствие возмущенным водителям…

Вот теперь-то мы отведали радости, как она есть! Живой!!!

Эмоции овладели нами на столько, что мы на какое-то время даже забыли, что стоим посреди дороги, тряся друг друга за плечи и выкрикивая всевозможные междометия.

Наконец, одесситы вернули нас на планету, радостно сообщив нам, что если мы и дальше будем находиться на проезжей части, то найдется, в конце концов, водитель, что нарушит нашу бурную манифестацию и тупо нас переедет. Мы поспешили на тротуар. Потом последовал не длинный и сбивчивый рассказ, о том, как одесситы с водораздела хребта увидели человека, неистово машущего руками и кричащего, почти, как Семен Фарада, «Люди!!! Люди!!!». Тревога, возникшая у одесситов после поведанной Сергеем ситуации, сменилась конвульсивным смехом, когда они выяснили, что все время, ожидая нас в непогоде, Серега читал единственную в наличии книгу – «Один в Антарктиде». Сереге было не до комизма, так как он тогда нас практически уже «похоронил». Выдав Сереге запасные лыжи, они разделили меж собой нашу снарягу и забрали его с собой до Рахова, в надежде на месте выяснить, что делать дальше. К спасателям они не собирались, так как вышли на маршрут, не смотря на предупреждение в Ворохте о повышенной лавинной опасности. Поэтому более всего был озадачен Серега. Ко всему прочему, он до последнего момента не знал, живы ли мы, а мы, в этом плане, были в более выгодной ситуации с запиской на руках. Поблагодарив одесситов за живого и здорового напарника и вынесенное снаряжение, мы, радостно вцепившись в Серегу, потащили его в милицию, как веский аргумент, что мы его не закопали, а одесситы пошли на вокзал, где были их и наши вещи. По дороге мы понемногу остужали бурную радость товарища выкладками, что вряд ли бы мы, вот так вот вместе, радовались, если бы стали пробиваться к нашему лагерю, а не к людям и нашли бы там пустую фортификацию и желтые столбики. Хотя бы немного еды, примус и что-то из теплых вещей!

Но все хорошо, что хорошо заканчивается! Сильно мы Серегу не донимали, поскольку считали, что он пережил больший стресс, чем мы. Точно, что «Один в Антарктиде».

В милиции были быстро и радостно «закрыты» все бумаги, а вот в КСС появление Сергея вызвало настоящий взрыв. Главной причиной, правда, был выход накопившихся эмоций спасателей в направлении несанкционированной группы, которая вопреки правилам, для подобного случая, не вернулась в Козьмещик с найденным Сергеем и не заявила в АРП о пропаже двойки и даже, спустившись в Рахов, не заявила в местной КСС. Серега попытался заступиться за одесситов-спасителей, но попал под такую горячую руку Мышка Мыколаевыча, что лучше и не вспоминать. Мы с Ромкой уже получили свою порцию за разделение группы и оставление одного участника на хребте и тихонько помалкивали. Но как ни крути – все сложилось, как нельзя лучше. Все целы и живы. Просто, если бы группа повернула в Козьмещик и связалась со спасателями АРП, а те, в свою очередь, с раховскими, то не было бы «холостого» выезда на поиски с затратами людских и прочих ресурсов. Зам не унимался, а мы всевозможными знаками убедили Серегу молчать и не возражать. Потом зам решительно отправился вместе с нами на вокзал, вычитывать «скрывающихся» одесситов. Нам было крайне неудобно: с одной стороны ребята, здорово нас выручившие, с другой – спасатели, сделавшие для нас ни сколько не меньше. Но к счастью, одесситов вычитали лишь для проформы, поскольку было видно, что на душе у зама уже перегорело и он сам рад, что все живы и здоровы, включая новоявленную группу. Мы забрали наши вещи и потащили их на турбазу, чтоб распределить по рюкзакам и, напоследок, попользоваться местным самоваром и прочими удобствами типа горячего душа. Уходя, мы искренне поблагодарили администрацию турбазы, но уходили, слегка вжав головы, поскольку после нас в номере осталась очень стойкая смесь запахов бензинового шмеля и наших одежд, далеко не первой свежести. Простившись еще раз со спасателями, и поблагодарив их, мы пообещали больше ничего подобного не вытворять и при возможности отблагодарить более веско.

После этого мы присоединились к одесситам в ожидании ночного поезда. Чуть позже подошла группа из Прибалтики и еще какие-то туристы, с которыми мы пели песни Аквариума под аккомпанемент Ромкиной гармоники. Поезд нагрянул как-то внезапно, когда большая часть народа успела заснуть на рюкзаках и карематах и мы, едва проснувшись, сообща начали забрасывать рюкзаки по вагонам, которые вскоре повезли нас во Львов. Там мы расстались со своими новыми знакомыми и компании разъехались, каждая в своем направлении. А нас ждал Киев. А может, и не очень ждал. По крайней мере, нам этого хотелось.

Послевкусие.

А дома было все, словно на другой планете. Все вокруг были погружены в суетные дела, а ты смотришь на все, как из скафандра и друзья не могут понять, почему ты такой не разговорчивый, почему не осыпаешь, как обычно, рассказками. Смотришь и не веришь, что скоро и сам будешь так бегать, искренне веря, что все это и вправду существует. Некоторые вещи быстро возвращают в «этот» мир. Как оно было у Сереги – не знаю. А меня и Ромку вскоре ждала в Николаеве взбучка. Ромку – от родителей, а меня – от (тогда еще) жены. За то, что в контрольный срок не вернулись и ни чего не сообщали о себе. Ну а мы не спешили рассказывать о подробностях, хотя о них и без того красноречиво рассказывали наши обморожения. Ромка доставил огромный профессиональный интерес одному николаевскому хирургу, обратившись с обморожениями второй степени, где и первой-то никто, от родясь, не видывал. Откуда они в краю персиков и винограда? А я поверг в шок своего киевского хирурга, лечившего мою травму перед выездом. Заваливаю, значит, ковыляя, в давно хорошо знакомый кабинет, а хирург делает большие глаза: «Тебя до сих пор хромота не отпустила!? Я же сказал интенсивно разрабатывать сухожилие!». А я, с ехидной улыбочкой, извлекаю ему свои ступни да пальцы…. Теперь, уже, его глаза стали больше его очков: КАК!? И… ГДЕ!? И он, и медсестра вполне синхронно взялись за головы.

К нашей радости у нас обошлось без «кромсаний», все быстро зажило, и, в место сошедших, выросли новые ногти. А спустя несколько дней, «Киевские Ведомости» пестрели, на первой странице, насквозь лживой статьей о наших злоключениях. Поход в редакцию ничего не дал, кроме чая с печеньем – сказали, что не виноваты и что все — дело рук собкора. Однако извинились. Серега дал слово веско «выставиться» раховским спасателям (позже ему это успешно удалось, как работнику крупной вино-водочной компании).

Очень скоро мы были готовы строить новые планы на новые выезды и выезжать.

И мы делали это!!! Конечно, усвоив опыт бесславного приключения. Но все же — положительный опыт. Ведь то, что нас не убивает, то делает нас сильнее. Может быть…

Ведь поднимаясь на ступеньку выше, альпинист открывает не только новые горизонты опыта, но и новые горизонты опасности. Примером то, что уже через пару лет Серега будет «лететь» (и «зарубаться» в последний момент) с Эльбруса, а Ромка – то же самое – со Шхары. Не знали мы тогда, что мы будем последними, из общавшихся с той двойкой польских альпинистов: одного из их найдут летом «по птицам» в лавинном конусе под Говерлой, а второй так и останется пропавшим без вести. И не знали, что одно лето из вереницы будущих выездов, станет навсегда черным — из которого Безенгийская Стена уже не отпустит моего друга и напарника, с которым мы когда-то рубились сквозь карпатскую бурю, снег и мороз.

В 2007 году я любовался тянь-шаньской Мраморной Стеной и вспоминал, что Ромка был на ней еще до наших Карпат. Ведь сколько общего и сколько различного в разных горных системах! И еще я вспоминал слова Ромки, сказанные незадолго до последнего выезда:

— Да, мы вышли.

И я вышел, потому, что знал наверняка – ты выйдешь, потому, что у тебя была веская причина: тебе было, зачем это делать! Но знаешь, Шура, иногда мне кажется, что мы уснули на первой «холодной ночевке» на Черной Горе и еще не проснулись, а все, что происходит – это наш сон. Сон, местами такой классный и реалистичный, что очень страшно снова проснуться там…

Сноски

*34 Общеупотребительное на Украине – Мать-Родина (укр.).
*35 Здесь, в ходе общения с лесорубами, кратко излагается наша ситуация.
*36 Здесь, в ходе общения с лесорубами, они предупреждают об осторожности при выходе из длительного голодании при высоких нагрузках.
*37 Есть, все хорошо! Я же говорил, что от старого волка в родных горах ни что не спрячется! (укр.).
*38 Один из «отцов» мировой космонавтики, по совместительству революционер, до самой смерти проводил научные расчеты – даже в камере перед казнью – ключом по стене.

  • Наталья

    ОТЛИЧНАЯ статья. Джек Лондон и Борис Полевой не могу конкурировать с автором.

  • Спасибо. Я слышал рассказ от Sure непосредственно, но когда прочитал, был поражен. Прочувствовал полностью.
    Почему-то мне вспомнилась «Аннапурна» Эрцога.

  • sure

    Дякую, друзі!!! Дуже приємно :)
    Правда з метрами, типу Лондона ви загнули! :)))

  • Мое предисловие к статье в LJ.
    Отношение людей, которые неоднократно были в «больших» горах, к Карпатам достаточно скептическое — обычно используются эпитеты «холмы», «детские горы», «несерьезно». Однако на самом деле это настоящие «взрослые» горы, в которых есть и лавины, и ветер больше 50 м/с и мороз -40. И погибнуть в них могут не только новички, но и люди с большим опытом.

    Я испытал в легкой форме на себе суровость Карпат при поездке в Карпаты в феврале с целью «пробежаться для разминки» на Говерлу. Ветер 35 м/с, нулевая видимость заставили меня уважать эти Горы.

  • LJ (arieska): Согласна с вами, и не потому что Карпаты под боком, на Кавказе я тоже была.
    Каждый год сталкиваешся с печальной статистикой о потере и гибели туристов в Карпатах :(
    Да вообще, к горам, будь то Кавказ, Татры либо Карпаты, относиться легкомысленно нельзя.

    Хорошая статья, спасибо.

  • Nick_k

    Шура, бросте вы кокетничать как гимназистка из Смольного! Этот самый Лондон таки нервно курит за углом! Я потрясен!!!!! Это … это… И Полевой рядом с Лондоном, за тем же углом!

  • Sure

    Boo-a-go-go :)))
    Za chto zh tak bojevyh tovarischej!? Nehorosho tak s partyzanami… :)))
    Mykolo Bat’kovychu… a vy «Liubov do Zhyttia» chytaly???
    A jak zhe zh «Povist’ pro spravzhniu Liudynu»???
    «Den’ polziot… drugoj polziot… shyshku sjel — opiat’ polziot.
    Hor belochek: «Gangrena, gangrena!Jemu otrezhut nogi!!!»

  • Nick_k

    Ой! Мне уже стыдно :-[ Ну не читал я «Любовь к жизни». Токо вот мне действительно очень пошло. Я точно знаю, что я отвечу, если прийдется сидеть в Новогоднюю ночь в вагончике Судакского КСО в компании двух моих напар…(интересно, напарник єто когда двое, а когда трое єто как :))) ),на вопрос о самом ярком впечатлении прошедшего года (из прочитанного).

  • Sure

    Vvazhaju za neobkhidne vyklasty ciu «netlienku» na Riskovi (bo vony pidshtovkhnuly do publikaciji) ta na Globusi (bo ce mozhe buty korysnym abo cikavym turystam)…
    jak dumajete?

  • Ma

    Офигенно.
    Часть про хождение по снегу читала вся сжавшись, очень знакомое чувство! хотя конечно и близко не сравнить уровень экстрима, ну и ладненько, не очень-то и хотелось:)
    А статья очень полезная, без базвальства (как бывает — мол такие мы крутые), а с четкой оценкой ситуации и своих ошибок. Спасибо.

  • очень интересно!!!!!!!

  • Cписок статей, обязательных к прочтению перед восхождениями в зимних Карпатах в качестве руководителя:

  • Спасибо ребятам из Турклуба «Глобус»:
    http://www.tkg.org.ua/node/9333

  • Lacena

    Спасибо!

    Приятно было вспомнить былое время, проведенное с вами, горовосходители:)
    Пусть и не в Карпатах (может, к счастью).

    Очень хорошо написано!
    Ярко, живо, с юмором!
    Мне всегда нравился ваш юмор:)

    Надеюсь, история эта многим поможет…

  • Lacena

    2 ctrl-d: «… “пробежаться для разминки” на Говерлу. Ветер 35 м/с, нулевая видимость заставили меня уважать эти Горы.»
    Разве именно суровость (ветер, холод) гор заставляют их уважать?? Хм.

  • Sure

    Чому подобався… в минулому часі???

  • Lidova Natasha

    Шура, нет слов, потрясающий рассказ получился!!! Спасибо!!! И ЧТО написано и КАК написано дико понравилось!!!

  • Увлекательно! Все очень понятно и грамотно, и в то же время без излишних умствований и самолюбования, и на доступном языке. Редкий случай когда человек делится ценной и востребованной инфой. Спасибо автору!

  • Сергей

    Весьма поучительно…
    Классная статья!!!!!!

  • KoPerNik

    Тільки-но прочитав за посиланням. Захоплює, вражає витримкою, резистивністтю до холода і … :-)
    Головне все сказано. Стиль написання чудовий!!!
    Таке буває, коли пишуть від серця.

  • Sure

    Дуже дякую! :) за відгуки, за теплі слова… це підтримує і надихає писати ще.
    а критиці та зауваженням — теж радий, це теж, допомагає:)

  • sure

    Новина! Нарешті знайшовся Сергій!!! Можливо він допоможе відновити картину і згадати нюанси, а може й виправити можливі неточності;)
    Як казали «Кієвскіє Вєдомості», «Шесть суток в снєжном плєну» :)))
    А газета ще досі в мене збергається…

  • С нетерпением ждем информации от Сергея

  • sure

    Ну що я вам скажу:) Сергій обіцяв написати про свій полон та вихід з одеситами:)

  • n0mad

    Спасибо! Очень…

  • Sure

    Дякую:) А це той самий Номад, що й на екстрімюєй?

  • Великий респект за статтю — дуже гарно написана.

  • Супер отчет!

  • MOKRIZZONNI

    Найкраще що я колись читав! То сльози то сміх — дуже пройняло.І взагалі дух радянських часів,відносини казково дружні із взаємоповагою…Того року мене за самосходження при забороні рятівники із Лазівщини трохи помучили,зараз відношення до балбєсів мо вже не таке «всепрощенське»:).Ну і правильно.Роздрукувю та дам на роботі почитати.Дуже сильний матеріал,як і особистості.Я мабуть би замерз там насмерть.

  • sure

    дякую:) ласкаво просимо!
    якщо цікаво — за авторством sure тут є ще, і планую невдовзі ще трохи додати.

  • танюхин

    Привет! Все нравиться : и фотки и статьи и особенно «О нас». А еще такое ощущение что тебя так много и не знаю прям куда уже лушче писать! Хотя в живую приятней. !!!

  • sure

    якщо безпосередньо до мене (будьякого автору) — то ліпше в «лічку», або на мейл:) А в коментах до статей та звітів, та інших матеріалів — відповідно змісту та своєї реакції:)))
    дякую:)

  • Nick_k

    мені от цікаво, що саме «пиянтей в живую»?

  • sure

    який ви, пане, кмитливий!

  • танюхин

    Шурка спасибо! Очень реалистично всплыла вся картина и Черногорский хребет. Вам сильно повезло — наверно это твой идам постарался!

  • :))) Ти так вважаєш?

  • Танюхин

    Майже.

  • Sure

    ПРивіт!!! Напиши мені в лічку!

  • Manyasfon

    ой, реб,ята… довели до сліз… шо не напишу — жодні слова не передадуть того, шо відчуваю і як розумію вас…всією душею, кожною клітинкою розумію, відчуваю. і нема більше, шо сказати…

    • Sure

      Це — чому???

    • Sure

      Це — чому???

  • Егор

    Шикарнейший рассказ!!!

    • Dzhura

      дякую за відгук!!!

    • Dzhura

      дякую за відгук!!!

  • Ігор

    ,,Вышли у основания Поп Ивана Черногирского а не Мармаросского,,.-помилка в тексті.Прямо письменник писав розповідь типу Джек Лондон.Повезло вам.А я зимою в гори не ходжу,бо не цікаво і зимового спорядження не маю.