Снежный плен

Спрятав кариматы и веревку в рюкзаки, мы начали подниматься по склону. Точнее попробовали: свежий снег лежал толстым ковром на крутом склоне, и ни каких следов не было видно и в помине. Куда точно подниматься и что точно над нами – гребень или карнизы – тоже было не ясно. Снег, в котором мы пытались тропить круто вверх, постепенно съезжал вместе с нами. Было очевидно – склон хребта, на обозримом пространстве, очень лавиноопасен. Вся масса могла поехать вниз в любой момент. Даже если все-таки удастся сегодня подняться на хребет таким бодрячкам, как мы, то это будет слишком поздно, чтоб хватило сил и времени добраться до Сереги. Еще было неизвестно – что наверху с погодой. А аксиому, что в горах (при нормальных раскладах, конечно) между двумя точками на гребне наикратчайшее расстояние – по водоразделу, ни кто не отменял. И чем ниже – тем шире полигон для блужданий. Да и наш темп показывал – нужно менять что-то в тактике.

— Ромка, мы за день не дойдем до Сереги, а еще одна холодная ночевка – очень не плохой способ для перехода в Страну Вечного Лазания. Если Серега там живой еще, то он там может быть живым еще очень долго, если экономить еду и топливо. Если крыша не поедет раньше. Я помню по прошлому траверсу, что вдоль границы леса колыбы есть. Нужно дойти, найти, растопить буржуйку, обогреться, высушиться, отдохнуть – тогда будет шанс подняться к Сереге.

— Да уж… видел я с хребта одну колыбу – она без крыши, одни стропила.

— Да то не та, что под самим хребтом. То другие, они на границе леса, их сверху не видно.

— Как мы найдем в такую погоду колыбы на пересеченке, снега по грудь, вокруг лес и туман!? В любой конец хребта больше десяти километров! Куда!? Как!?

— Даже если спать опять в снегу – лучше и приятнее в лесу. Костер распалим!

— В лесу волки!

— А чего страшного — мы их не тронем! А если тронем, то они не в Красной Книге!

— Да ну тебя – я серьезно…

— Я тоже. У нас на Чукотке мужики как-то белого мишку завалили – он из Красной Книги. Съели, отравились и умерли – 8 человек. У него в печени много витамина А…

— А у меня в печени уже ничего нет…, давай уже куда-нибудь идти!

— Думаю, для наших глюкозо-гликогенных процессов будет полезнее и дальше сбрасывать высоту по линии падения воды. Посмотрим по ходу встречные полянки – может хижка (*21) какая и встретится, а нет – пойдем дальше «за водой» и выйдем к людям. В предгорье у притоков Бальсатула села. Луги, Богдан, еще что-то.

— Ну ладно, заодно познакомимся с местными партизанами. У них в схованках (*22) сало.

— Героям – слава!

И мы с несколько большей скоростью с тали двигаться вниз. Местами, где было покруче, удавалось подъехать на микролавинке, отдыхая тем временем. Потом продолжалась поочередная тропежка. Глубина снега колебалась от пояса до груди и выше. Приходилось сначала раздвигать снег перед лицом и грудью, подаваться вперед, уплотняя его коленями, а затем, уже притопав место для ног, делать шаг. Вот так вот, из нескольких этапов, рождался каждый шаг. Шаг, еще шаг и еще неизвестное количество шагов. Наш темп и толщина свежего снега показывали справедливость отказа от подъема.

В голове рождались мириады фантастических конструкций снегоступов, но все они были только в голове. Теперь мы торились в кулуаре с крутыми бортами, с которых, время от времени съезжал снег. Вылезть из кулуара схода не получилось — и мы решили не тратить силы и тупо линять по нему. В какой-то момент Ромка тропил первым, в снегу по грудь, а я немного отстал передохнуть. Когда я встал с колен и пошел вперед, Ромки в траншее не было! Вдруг впереди раздался его голос – голос без хозяина.

— Шура!!!

— Ты где!?

— Да тут я!

— А чего я тебя не вижу?

— Глаза разуй!

Сделав еще несколько шагов по траншее, в ее конце, на дне, под ногами, я увидел Ромкину голову.

— Ты чего там делаешь?

— Стою и слушаю, как журчит!

— Что журчит!?

— Вода, понятно!

— Где!?

— У меня в пластике!

— Так что ж ты молчишь!!!

Я тут же начал вытягивать Ромку. Очень скоро он был в траншее. Намокла только одна нога. Мы вытоптали микроплощадку, чтоб разуться, вылить воду, выкрутить носки.

Но это была только первая ласточка – потом мы попеременно начали проваливаться в ручей, и скоро все наши ноги были мокрыми. Очень не к стати, так как температура ощутимо падала, сравнимо с ночной. Это вместе с солнцем поднималось давление. Через некоторое время совсем прекратился снегопад и в разрывах туч забрезжил рассвет. Проваливание в глубокий снег, под которым тек ручей, выматывало и переохлаждало. Но у всего этого был «один весьма положительный плюс», как выразился Ромка: у нас появилась открытая вода, то есть в жидком агрегатном состоянии! Все эти дни в отрыве, до этого момента, мы не просто интенсивно обезвоживались от нагрузки и мороза, мы вообще не пили. Перемерзший снег переставал таять во рту после первой же порции, остужая ротовую полость, а глотать не растаявший – было прямой дорогой к простуде, которая в таких условия могла закончиться очень «летательно». А тут – вода! Поначалу она зверски издевалась, журча под снегом – ведь ее не было как, и не было чем, достать. Когда Ромка очередной раз провалился, набрал воды и стал выливаться-выкручиваться, в голову ему пришла гениальная идея: ведь «мыльницей» пластика можно набрать воды и напиться. Несколько раз сполоснутая «мыльница» оказалась вполне сносной тарой ☺. Однако, талая вода жажды почти не утоляла. Как не истосковались мы по воде, но все время пытались преодолеть левый или правый борт… и каждый раз съезжали вниз с микролавинками. Мы были вынуждены тропить в этом обводненном ущелье, пока оно не раздалось и пока мы не увидели доступный выход в левом борту. К этому времени я нашел менее дикий способ пить. С палки относительно легко снимались штычок и рукоятка и саму трубку палки мы использовали, как гиперсоломинку. Как только не извратишься, когда очень пить хочется! Покинув ущелье, мы углубились в лес. В какой-нибудь другой момент было бы впору любоваться таким зимним лесом: глубокий пушистый искрящийся снег, высоченные заиндевевшие ели и смереки. На деле все было не так романтично: лес совершенно ограничивал обзор, деревья постоянно сбрасывали на нас целые сугробы снега. Самым главным «удовольствием» в море снега (по грудь) были упавшие, поперек склона, от старости, снега и ветра тридцатиметровые стволы. Обходить их было нереально долго в таком глубоком снегу, и при их диаметре около метра, их приходилось или драйтуллить с ледорубом или преодолевать подкопом под стволом, если ветки позволяли. Лучшего экспириенса для побуждения купить снегоступы или ски-туры не придумаешь…. К вечеру, мы пересекли широкий массив леса, и вышли на открытый склон, с которого разворачивался вид, охватывающий разворот, градусов в 100. По бокам вниз уходили пересеченные склоны, с все тем же лесом, а прямо вниз – голая полоса склона с довольно плотным настом. В конце она расширялась и была похожа на очень древнюю вырубку. Если это так, то с нее должны были вывозить лес, а это предполагало просеку. Однако просеки видно не было…. Но было видно, как садится солнце за горизонт в фиолетово-сизом мареве. Да и без примет чувствовалось, что температура неумолимо падает, перебравшись за тридцатку. Ощущение было такое, что замерзли даже кости. Зато наст подмерз и держал более-менее. Но больше всего нечто другое удручало в открывшемся виде: впереди, до самого горизонта, был лишь горный лес с черными ущельями, погружающимися в ночь! И НИ ОДНОГО ДЫМКА ИЛИ ОГОНЬКА, и даже ни одной поляны с колыбой или стайней (*23). Это было красиво и одновременно зловеще: перед нами простилался бесконечно великий, красивый, древний мир, дышащий морозной вечностью, чья жизнь несоизмерима с жизнью такой букашки, как человек, человек – живущий мгновение в своем слабом и беззащитном теле. Эти горы — стояли такими века. Было до слез обидно, что дух обременен телом, которое необходимо, как минимум, кормить, поить и греть. До слез обидно за слабость, самоуверенность и возможность, вот так вот банально, остаться здесь навсегда и кормить собой местных волков и ворон. Чувствовалось, что этому холодному и величественному миру снега, скал и елок, ты абсолютно безразличен и что мы здесь АБСОЛЮТНО ОДНИ. Одни во всем мире, поскольку все человечество отрезано от нас и что теперь расстояние до него больше не измеряется километрами или часами – оно практически не преодолимо. Это было дыхание безысходности. Именно такие ощущения ломают человека, его волю к жизни. Вот ты шел, шел, и тебе было куда идти, и цель казалась достижимой, а теперь чувствуешь, что все бесполезно. В таком случае важно чувствовать грань, за которой паника, деморализация, апатия, и держать свою психику по эту сторону грани. И здесь, в запредельных областях, когда нет сил, уже нельзя рассчитывать только на силу воли. Здесь опора – вера и любовь, как ни странно. Именно эти силы позволят не впасть в иллюзию оторванности от мира людей, иллюзию отрыва от ноосферы. Ведь всегда есть кто-то, кто не безразличен нам и кто-то, кому мы не безразличны и нужны. А сколько еще дел, ждущих нас!

И вот, я смотрел на этот, вымораживающий душу, закат и на исполненный безнадеги взгляд Ромки. Мне хотелось ему улыбнуться, но лица так замерзли, что давно уже были не способны на мимику – только во взглядах наших были оттенки чувств. Я держал в руках карту, прикидывая наше месторасположение.

— Ромка, мы здесь, а вот тут, внизу — колыбы должны быть.

— С чего ты взял, что мы именно тут, а не на любом соседнем отроге? И сколько лет этой карте? – колыб может давно уже не быть.

— Да говорю тебе – есть! Вот увидишь!

— Все равно, дойти сквозь лес нереально — сил нет и мороз сильный…

— Ерунда! Я на Чукотке и не в такие переплеты попадал. Все будет пучком! Вон, внизу, вырубка. Ну, ведь похоже!? А там – левее, видишь, откос? Похоже на площадку. От нее — словно дорога, заметенная, идет. Давай спустимся и посмотрим – может просека в лесу есть. На просеке снег будет ходибельный.

— Ну ладно, какая разница. Идем!

И тут механизм снова заработал – закрутились колесики-маховики. Я спрятал негнущимися, непослушными до слез, пальцами карту в рюкзак и мы тронулись вперед нашей шатающейся походкой.

Когда мы вышли на середину открытой полосы, на нас обрушилась ночь с ее морозом. Во рту появился привкус крови — от лопнувших, из-за перепада температур при вдохе, сосудов. Нестриженную бороду и усы сковала ледяная корка. Снег под ногами заскрипел, как старая калитка. Но мороз, вместе с тем, не мог не радовать – наст относительно нормально держал нас и мы довольно быстро по диагонали, забирая влево, пересекали снежное поле.

— Ну вот, смотри! Это не старое русло – поток идет всегда по пути наименьшего сопротивления. А здесь – четкая диагональ на склоне. Будем ее держаться.

— Как знаешь…

Ромка в темноте терял объемность зрения из-за разности в диоптриях глаз. По этому ему уже было сложно комментировать мои предположения о расстояниях и взаиморасположениях. Диагональ действительно оказалась очень старой копанкой. Так местные называют дорогу, выдолбленную в крутом склоне. Верхние концы дорог, как правило, выводят на фиршток или плай – пешие летние тропы, проложенные для подъема по отрогам или передвижению по хребтам, соответственно, а нижние — часто выходят к колыбам пастухов или к летним жилищам лесорубов. Дорога – кусочек цивилизации, поэтому мы испытали прилив эмоций, даже запели что-то. Однако, общая усталость не позволяла долго петь. Даже переговаривались короткими фразами. И вот мы пошли по этой дороге, надеясь как можно скорее попасть к жилью. Скоро дорога нырнула в лес. По всему было видно, что дорога очень древняя. В лесу она имела форму глубокой, даже не смотря на снег, траншеи. Земляные борта поднимались гораздо выше наших голов. Выбраться из этого рва было нельзя, преодолев отвесный земляной борт. Видно, вешние воды пользовались дорогой, как руслом, постоянно углубляя. Старый лес имел, по-прежнему, много валежника. Стволы лежали то вдоль дороги, то поперек, перекрывая ее сверху, над нашими головами. Меж стволами и ветками мелькали сочные крупные звезды и взошедшая бледная луна. Все это придавало ощущение нереальности происходящего. Лунный свет достаточно хорошо освещал все вокруг. Даже хорошо было видно рассеивающийся пар нашего дыхания над головами. Мы уже привыкли к треску деревьев от мороза, но слышимый волчий вой, хоть и был очень далеким, но все же был неприятен.

Судя по жалобному вою, волку тоже было голодно и холодно. Значительно за полночь мы вышли к высокому мысу, с которого дорога спускалась крутым серпантином в ровную белую долинку, перечеркнутую черной, искрящейся в лунном свете, лентой ручья. Теперь его шум был уже явно отличимым от шума легкого бриза, изредка дышащего в кронах деревьев. У дороги были видны ржавые остатки бугеля, которым перетягивали бревна на заготовке леса. Внизу, на том берегу долинки, виднелись черные пятна правильной формы. За нами – высился, по всему горизонту, черно-синий хребет с вершинами, которые тяжело было узнать в лунном свете. Их расположение тяжело вязалось с нашим представлением о том, где мы находимся.

— Ромка! Смотри – это какие-то постройки!

— Похоже на то… дорога не зря сюда пришла. Может тут люди есть.

— Сейчас проверим!

Скатившись по дороге со скалистого мыса, мы оказались у края белой большой поляны. Теперь, при взгляде не сверху, а на одном уровне, было видно – на той стороне чернели разновысокие строения. Тишина, отсутствие собак позволяли усомниться в наличии тут людей. Пересекая эту поляну, мы скоро поняли: большей частью, это разлив ручья. Под ногами затрещал лед, но провалиться нам так и не посчастливилось. Только пришлось порыскать в поисках переправы через незамерзающую стремнину. Чем ближе были строения, тем тревожнее становилось на душе. Конечно – они были мертвы. Наибольшее строение, давнишний двухэтажный «гуртожиток» лесорубов, было без окон и дверей. Судя по состоянию стен – уже давно. Осмотрев несколько помещений, мы решили поскорее покинуть эти гнетущие развалины, и пошли смотреть более мелкие постройки. Здесь еще были стайни для скота и какие-то сараи. Но, наконец, мы обнаружили что-то похожее на колыбу – небольшую полузаметенную избушку с трубой и пристройкой. Пришлось хорошо поработать, прежде чем мы добрались до двери, расчищая снег. Она была приоткрыта и нижняя ее часть вросла в лед. Теперь ледорубы пошли в ход по прямому своему назначению. Наконец, мы дверь вырубили (в хорошем смысле этого слова) на столько, что можно было проникнуть внутрь. Внутри была кромешная тьма. Некоторое время мы стояли в нерешительности, но потом я, сжав ледоруб покрепче, шагнул внутрь. Размахивая перед собой ледорубом, я начал осваивать внутреннее пространство. Очень не хотелось встретить нечто непонятное, и я, затаив дыхание, весь превратился в слух и осязание. Ага – вот лавка… вот стол, вот лежанка. А вот – что-то похожее на печку. Справа – маленькое окошко, забитое полиэтиленом, который уже изорвался. Я устало плюхнулся на лавку и облегченно выдохнул.

— Ромка! Все чисто! Заходи!

— Как там?

— Зайдешь – увидишь!

Ромка протиснулся в дверной проем и остановился, снимая рюкзак в поисках зажигалки. Вскоре он ее извлек, и крошечный колыхающийся огонек осветил невеселую картину: стол, лежанка с металлической сеткой, устланная сеном, дыра в окне, развалянная кирпичная печурка, колода для рубки дров, пару поленьев в углу и моя заиндевевшая фигура на лавке. Ромка прошел дальше и шумно вздохнув, сел на лежанку. Какое-то время мы посидели молча. Колыба защищала от легкого ночного бриза, но в ней было не намного теплее. И скоро снова начал накатывать холод волнами озноба, который на время покинул нас, пока мы были под впечатлением находки долгожданного жилья.

— «Федот – да не тот»… что теперь?

— Меня уже вырубает…

— Вряд ли мы что-то лучшее сможем найти. Давай останемся.

— Давай. Только нужно дверь закрыть.

И Ромка пошел воевать с дверью, а я взял его черную зажигалку и стал рассматривать печные развалины. Основа, колосник, труба – были в норме. Стенки можно было собрать из лежащих на полу кирпичей. Возле стены была треснувшая плита с конфоркой. Мне пришлось сменить Ромку – дверь не хотела сдаваться: мешал ледяной нарост, да и сама дверь была деформирована. Когда удалось срубить весь лед, оказалось, что дверь все равно не закрывается до конца. Так мы ее, помучившись, и оставили. Мы сделали логово из кариматов, рюкзаков и сена и договорились отдыхать по очереди, следя друг за другом. Ромка залег первый. Чтоб не заснуть и не замерзнуть, я решил продолжить исследования нашего жилья. Вскоре нашлось пару свечных огарков. Сразу стало светлее и веселее. Уже было видно Ромкино дыхание и стало спокойнее за контроль. Под кирпичами нашлась печная панель с дверцами, и я взялся за конструктор «Лего». Из кирпичей восстановил стенки, меж ними поставил панель, а сверху положил плиту. Однако, панель не стояла, а выпадала, гремя дверцами. Но мне удалось найти на полу железную полосу – она послужила перекрытием над панелью, которое закрыло остаток верхнего проема (поскольку плита была слишком короткая и не доставала до передней панели), а сверху, чтоб не развалилось, все прижать поленьями. Предварительно прочистив топку печки от мусора, я собрал конструкцию, найдя и вставив несколько колец конфорки. Теперь можно было пробовать растопить. Для растопки удалось ножом отделить несколько средних щепок от колоды. Положив на пучок сена, я начал разжигать их куском оргстекла. Оргстекло всегда сухое, выделяет много энергии при горении, так как продукты его окисления тоже горят. Бесспорно – напалм дает фору плексигласу, но как-то совершенно случайно его не оказалось под рукой. Пучок разгорелся, но не долго мне пришлось праздновать победу – наше логово начало заполняться горьким едким дымом.

— Шура, гад, что ты творишь!? Оставь эту развалину в покое и дай, хоть как-то, поспать!

— «Ну, ни шмагла я, ни шмагла…». Сейчас проветрится и все будет ок.

Приоткрыв дверь, я проветривал и с досадой вытирал сажу с рук своими старыми курсантскими перчатками. И тут меня осенило – труба забита снегом и нет тяги! Я взял лыжную палку и ледоруб и вышел наружу, чтоб дальше изображать из себя «мистера Фога с Паспарту». Со второй попытки, проваливаясь сквозь крышу пристройки, мне удалось попасть на крышу колыбы, к самой трубе. Тут в ход пошла палка, как шомпол и скоро труба была прочищена. Правда, по возвращению, оказалось, что весь снег, бывший в трубе, засыпал топку и поддувало. Пришлось чистить заново. Теперь, после растопки, дым бодренько потянуло в трубу. Оставалось только своевременно откалывать щепки от колоды, чтоб поддерживать огонь. Очень кстати, на полу нашлась пустая консервная банка. Скоро в ней, на печи, топился лед. Рядом сушились мои рукавицы, носки, заледеневшая пурговка (*24). Еще порыскав, удалось найти крупный огрызок яблока и выжатый заледенелый лимон. Через несколько минут в банке закипел нехитрый компот с пучком хвои – первое наше горячее питье за все дурацкое приключение, да еще и с намеком на витамины. Я стал будить Ромку.

— Чай! Кофе! Каппуччино! Свежая пахлава!

— Ты чего орешь!? Что случилось!?

— На, вот, — хлебни колдовства!

Ромка глядел сонно и изумленно то на меня, то на парящуюся банку. Потом уперся взглядом в горящую печурку, раскидывающую по колыбе красные блики сквозь щели.

— Ну, ты, блин, прямо внучка лесника!!! Так не бывает!

— Бывает то, что и не бывает! Пей, давай, согревайся! А еще — прекращай сушить носки на себе. Вон, смотри – кофлачи уже сохнут у печки.

— Точно – внучка лесника!

— Не трынди – лучше смени меня. Я поваляюсь, отдохну, а ты натопи мне попить и сушись. Только смотри — не строй из себя Лазо или экспедицию Скотта, курящую свои носки (*25). Короче, не провтыкай… «Иванэ! Нэ загасы вогню!» (*26)

Зарывшись в кучу из кариматов, сена, рюкзаков и веревки я моментально вырубился. Это была черная яма безо всяких сновидений. Показалось, что прошла целая вечность, пока меня из этой ямы не извлек Ромка, дергая за локоть. За это время он успел подсушить, и даже немного поджарить, одежду и сварить мне «компот». Живительная влага полилась внутрь, донося тепло в самые отдаленные уголки. Нам удалось еще немного подремать по очереди и просушить штормовки, на которых все еще висели ледышки. К рассвету мы уже были в состоянии дальше передвигаться и даже натопили воды в дорогу, набрав в пластиковую бутылку, найденную в колыбе. Бутылку решили нести за пазухой, чтоб было под рукой теплое питье, сколько возможно. Высушенные обувь и одежда вернули ощущение относительного комфорта, хотя к этому времени чувствительность тела местами уже не восстанавливалась. Да и от «компотика» на душе повеселело.

Выйдя наружу, мы сразу же решили сориентироваться. Выбрав место на опушке, с которого было видно часть вершин Черногорского хребта, мы вытащили карту. Здесь даже не нужно было быть кмс по ориентированию, как Ромка – невооруженным взглядом было видно, что, спускаясь в лесу, мы все время забирали влево и теперь были у южного края хребта, у основания горы Поп Иван Марморосский. И бывшие жилища лесорубов были отмечены на карте у одного из истоков Бальсатула. Хотя мы знали точно, где находимся, нас это мало радовало. Мы понимали, насколько далеко оказались от Сереги, и как мало у нас осталось сил и энергии для того, чтоб снова подняться на хребет и вернуться к нему. Было ясно – за одни сутки сделать такой марш-бросок мы не сможем ни как. Нужно было искать разумное решение.

Фенитас лас пеликулас, як кажуть мэксиканци (*27). Мы если и вылезем на хребет, то на первой же холодной ночевке нас посетят Снежные Девы.

— Да, Шура… Или Рыба Вздрец! (*28)

— Думаю, нужно довериться инстинкту самосохранения и здравому рассудку, пока они нас не оставили, и валить за водой. Дойдем до ближайшего жилья, поедим и пойдем Серегу эвакуировать. Он, небось, за это время соскучился.

— Ага. И это он ночью от тоски выл, а не волк. А мы сможем подняться? Руки-ноги уже приморожены.

— Давай дойдем до людей, а там посмотрим. В крайнем случае, свяжемся с Козмещиком и попросим, чтоб те, кто будет выходить на хребет, развернули его назад вниз.

— Оно то понятно. Это если мы еще в Украине, а не в Румынии. Как начнем изображать из себя Лаура-Балаура и Фет Фрумоса (*29) перед их пограничниками!

— Так вот же – мы по карте привязались!

— Ну да, ну да. Я и говорю: «старый такой казак, шапка с красным околышем» (*30).

— Да ладно тебе, идем уже!

И мы решили идти к людям. Карта показывала, что до Рахова, откуда по «железке» можно добраться до нашей отправной точки, больше, чем сорок километров, но на пол дороги — есть уже села. Главное, чтоб в этих селах связь была. Идти теперь было проще, хоть ноги и вязли в снегу по колено – от строений шла старая дорога вдоль речки. Она должна была рано или поздно привести к используемой дороге, где можно и людей встретить. Теперь мы шли практически молча. Сил много говорить, а тем более петь, уже не было. В какой-то момент я понял, что меня с утра преследует неприятный привкус во рту, тошнота и головокружение. В тот момент о самоотравлении у меня и мысли не было, и отсутствие стула при таких нагрузках без воды и еды казалось естественным. Да и не думал я о нем – все мысли были о том, как выйти и как там Серега. Я ведь прекрасно понимал, что, затащив ребят сюда и заварив эту кашу, был кругом виноват. А раз заварил, то нужно расхлебывать ее самому, и без потерь. Однако приливы тошноты и головокружения не отступали, и мне приходилось часто останавливаться, чтоб отдышаться и восстановиться.

— Я не руководитель, а руководятел! Нужно было сидеть в мульде и ждать погоды!

— Да ладно, Шур, попустись.

Нэвдача спиткала украйинськых горосходжувачив (*31)… вляпал я вас…

«Данко! Сэрцэ згасло! Рвы пэчинку!» (*32)

— Что-то у меня не детские «вертолеты». От голода, наверное.

Ну, трымайся! (*33)

Несмотря на то, что мы со старой дороги вышли на более новую, и снег был уже не таким глубоким, наш темп все более падал. Особенно мой. Я все чаще теперь останавливался.

— Ромка! У меня есть хорошая идея! Я сейчас иду слишком медленно и тебя задерживаю. Давай я пойду своим темпом, а ты своим. Быстрее выйдешь к людям, а потом вернешься.

— Спрячь свою идею в одно интересное место! Мы пойдем вместе!

— Да ладно тебе! Я не хуже тебя знаю, что разделяться нельзя… просто так вернее.

— Нет! Мы пойдем вместе! Я тебя не брошу здесь!

— Ладно, давай немного пройдем вместе, а там посмотрим.

Следующая страница

Сноски

*21 Хижина (укр.).
*22 Тайник; здесь – землянка повстанцев (укр).
*23 Сарай, загон для скотины (укр.).
*24 Пурговка – текстильная маска, защищающая лицо от мороза и ветра.
*25 Во время экспедиции Скотта к Южному Полюсу, команда «северной партии Кэмпбелла», оставшись без табака, скурила сначала сенные утеплители, а потом – вязаные носки.
*26 Фраза из фильма «Тени забытых предков» С. Параджанова.
*27 Конец фильма! (исп.).
*28 Персонаж альпинистского эпоса.
*29 Персонажи молдавско-румынского эпоса.
*30 Фраза врача, героя Г. Буркова из фильма «Гостья из будущего»
*31 Неудача постигла украинских горовосхотидетелей (укр.).
*32 «Данко, сердце погасло – вырывай печень!» — Фраза из пьесы-пародии «Данко» Л. Подервянского (укр.).
*33 Держись! (укр.).

Следующая страница

  • Наталья

    ОТЛИЧНАЯ статья. Джек Лондон и Борис Полевой не могу конкурировать с автором.

  • Спасибо. Я слышал рассказ от Sure непосредственно, но когда прочитал, был поражен. Прочувствовал полностью.
    Почему-то мне вспомнилась «Аннапурна» Эрцога.

  • sure

    Дякую, друзі!!! Дуже приємно :)
    Правда з метрами, типу Лондона ви загнули! :)))

  • Мое предисловие к статье в LJ.
    Отношение людей, которые неоднократно были в «больших» горах, к Карпатам достаточно скептическое — обычно используются эпитеты «холмы», «детские горы», «несерьезно». Однако на самом деле это настоящие «взрослые» горы, в которых есть и лавины, и ветер больше 50 м/с и мороз -40. И погибнуть в них могут не только новички, но и люди с большим опытом.

    Я испытал в легкой форме на себе суровость Карпат при поездке в Карпаты в феврале с целью «пробежаться для разминки» на Говерлу. Ветер 35 м/с, нулевая видимость заставили меня уважать эти Горы.

  • LJ (arieska): Согласна с вами, и не потому что Карпаты под боком, на Кавказе я тоже была.
    Каждый год сталкиваешся с печальной статистикой о потере и гибели туристов в Карпатах :(
    Да вообще, к горам, будь то Кавказ, Татры либо Карпаты, относиться легкомысленно нельзя.

    Хорошая статья, спасибо.

  • Nick_k

    Шура, бросте вы кокетничать как гимназистка из Смольного! Этот самый Лондон таки нервно курит за углом! Я потрясен!!!!! Это … это… И Полевой рядом с Лондоном, за тем же углом!

  • Sure

    Boo-a-go-go :)))
    Za chto zh tak bojevyh tovarischej!? Nehorosho tak s partyzanami… :)))
    Mykolo Bat’kovychu… a vy «Liubov do Zhyttia» chytaly???
    A jak zhe zh «Povist’ pro spravzhniu Liudynu»???
    «Den’ polziot… drugoj polziot… shyshku sjel — opiat’ polziot.
    Hor belochek: «Gangrena, gangrena!Jemu otrezhut nogi!!!»

  • Nick_k

    Ой! Мне уже стыдно :-[ Ну не читал я «Любовь к жизни». Токо вот мне действительно очень пошло. Я точно знаю, что я отвечу, если прийдется сидеть в Новогоднюю ночь в вагончике Судакского КСО в компании двух моих напар…(интересно, напарник єто когда двое, а когда трое єто как :))) ),на вопрос о самом ярком впечатлении прошедшего года (из прочитанного).

  • Sure

    Vvazhaju za neobkhidne vyklasty ciu «netlienku» na Riskovi (bo vony pidshtovkhnuly do publikaciji) ta na Globusi (bo ce mozhe buty korysnym abo cikavym turystam)…
    jak dumajete?

  • Ma

    Офигенно.
    Часть про хождение по снегу читала вся сжавшись, очень знакомое чувство! хотя конечно и близко не сравнить уровень экстрима, ну и ладненько, не очень-то и хотелось:)
    А статья очень полезная, без базвальства (как бывает — мол такие мы крутые), а с четкой оценкой ситуации и своих ошибок. Спасибо.

  • очень интересно!!!!!!!

  • Cписок статей, обязательных к прочтению перед восхождениями в зимних Карпатах в качестве руководителя:

  • Спасибо ребятам из Турклуба «Глобус»:
    http://www.tkg.org.ua/node/9333

  • Lacena

    Спасибо!

    Приятно было вспомнить былое время, проведенное с вами, горовосходители:)
    Пусть и не в Карпатах (может, к счастью).

    Очень хорошо написано!
    Ярко, живо, с юмором!
    Мне всегда нравился ваш юмор:)

    Надеюсь, история эта многим поможет…

  • Lacena

    2 ctrl-d: «… “пробежаться для разминки” на Говерлу. Ветер 35 м/с, нулевая видимость заставили меня уважать эти Горы.»
    Разве именно суровость (ветер, холод) гор заставляют их уважать?? Хм.

  • Sure

    Чому подобався… в минулому часі???

  • Lidova Natasha

    Шура, нет слов, потрясающий рассказ получился!!! Спасибо!!! И ЧТО написано и КАК написано дико понравилось!!!

  • Увлекательно! Все очень понятно и грамотно, и в то же время без излишних умствований и самолюбования, и на доступном языке. Редкий случай когда человек делится ценной и востребованной инфой. Спасибо автору!

  • Сергей

    Весьма поучительно…
    Классная статья!!!!!!

  • KoPerNik

    Тільки-но прочитав за посиланням. Захоплює, вражає витримкою, резистивністтю до холода і … :-)
    Головне все сказано. Стиль написання чудовий!!!
    Таке буває, коли пишуть від серця.

  • Sure

    Дуже дякую! :) за відгуки, за теплі слова… це підтримує і надихає писати ще.
    а критиці та зауваженням — теж радий, це теж, допомагає:)

  • sure

    Новина! Нарешті знайшовся Сергій!!! Можливо він допоможе відновити картину і згадати нюанси, а може й виправити можливі неточності;)
    Як казали «Кієвскіє Вєдомості», «Шесть суток в снєжном плєну» :)))
    А газета ще досі в мене збергається…

  • С нетерпением ждем информации от Сергея

  • sure

    Ну що я вам скажу:) Сергій обіцяв написати про свій полон та вихід з одеситами:)

  • n0mad

    Спасибо! Очень…

  • Sure

    Дякую:) А це той самий Номад, що й на екстрімюєй?

  • Великий респект за статтю — дуже гарно написана.

  • Супер отчет!

  • MOKRIZZONNI

    Найкраще що я колись читав! То сльози то сміх — дуже пройняло.І взагалі дух радянських часів,відносини казково дружні із взаємоповагою…Того року мене за самосходження при забороні рятівники із Лазівщини трохи помучили,зараз відношення до балбєсів мо вже не таке «всепрощенське»:).Ну і правильно.Роздрукувю та дам на роботі почитати.Дуже сильний матеріал,як і особистості.Я мабуть би замерз там насмерть.

  • sure

    дякую:) ласкаво просимо!
    якщо цікаво — за авторством sure тут є ще, і планую невдовзі ще трохи додати.

  • танюхин

    Привет! Все нравиться : и фотки и статьи и особенно «О нас». А еще такое ощущение что тебя так много и не знаю прям куда уже лушче писать! Хотя в живую приятней. !!!

  • sure

    якщо безпосередньо до мене (будьякого автору) — то ліпше в «лічку», або на мейл:) А в коментах до статей та звітів, та інших матеріалів — відповідно змісту та своєї реакції:)))
    дякую:)

  • Nick_k

    мені от цікаво, що саме «пиянтей в живую»?

  • sure

    який ви, пане, кмитливий!

  • танюхин

    Шурка спасибо! Очень реалистично всплыла вся картина и Черногорский хребет. Вам сильно повезло — наверно это твой идам постарался!

  • :))) Ти так вважаєш?

  • Танюхин

    Майже.

  • Sure

    ПРивіт!!! Напиши мені в лічку!

  • Manyasfon

    ой, реб,ята… довели до сліз… шо не напишу — жодні слова не передадуть того, шо відчуваю і як розумію вас…всією душею, кожною клітинкою розумію, відчуваю. і нема більше, шо сказати…

    • Sure

      Це — чому???

    • Sure

      Це — чому???

  • Егор

    Шикарнейший рассказ!!!

    • Dzhura

      дякую за відгук!!!

    • Dzhura

      дякую за відгук!!!

  • Ігор

    ,,Вышли у основания Поп Ивана Черногирского а не Мармаросского,,.-помилка в тексті.Прямо письменник писав розповідь типу Джек Лондон.Повезло вам.А я зимою в гори не ходжу,бо не цікаво і зимового спорядження не маю.