Traverse Team

Выход на траверс.

Вскорости за колыбами проходила граница уже поредевшего леса, постепенно переходящего в альпийку (джереп по-местному) (*6), спрятанную, до лета, под снегом. Постепенно открывался горизонт, весь в заснеженных хребтах с черными пятнами леса.

Сейчас мороз, скрепляющий наст, делал джереп абсолютно безопасным, но во время оттепели запросто можно с головой уйти под снег в крону карликовой сосны или можжевельника, если ты без снегоступов или лыж. Это может сильно «съесть» темп. Сучки корявых стволов запросто могут расправиться с вашими бахилами или самосбросами, а случись провалиться на склоне во время движения – ноги ломаются на раз.

Мы довольно быстро начали набирать высоту, выйдя на открытый склон. Но тут я заметил, что мы с Ромкой сильно убегаем вперед. Я дождался Серегу. Он регулировал длину палок. Затем он снова остановился избавиться от лётного комбеза – слишком уж теплого для такой погоды. Пока Серега собирался и отдыхал, можно было полюбоваться красавицей-Говерлой, искрящейся в лучах взошедшего солнца. Ромка, тем временем, все удалялся, успевая рисовать ледорубом на снегу «глазастые треугольники». Открывшийся вид, с одной стороны, завораживал, а с другой – наполнял энергией и толкал вперед.

Однако и после этого темп Сереги не выровнялся. В месте, где плавный подъем гребня преломляется и переходит в ступенчатый, мы все и собрались. Я посмотрел на Серегу – он выглядел не важно. Теперь настала его очередь изображать клемающегося. У меня родилась идея сбегать на вершину, забросить туда свой рюкзак – потом спуститься к ребятам и разгрузить Серегу. Я попросил Ромку идти замыкающим и присматривать за ним и стартовал. Довольно скоро был уже на вершине. Как обычно, к этому времени, крест и стела обросли фирновыми «янголами» (*7).

Неподалеку были видны остатки разрушенной ветром иглу. Укрывшись от умеренного, но морозного ветра за остатками снежной кладки, я залег перевести дух и ободрать сосульки, намерзшие на усах и бороде, и минут через пятнадцать уже бежал вниз, оставив рюкзак у стенки.

Лавируя между застругами, глиссируя по жесткому фирну, я, наконец, добрался до уступа, с которого просматривалось ребро вершинной пирамиды вниз до седла с жандармом. Почему-то удалось рассмотреть лишь одну движущуюся фигуру – стремглав тут же кинулся вниз, притормаживая ледорубом. Фигурой, что не странно, оказался Ромка. Он самоуглубленно и размеренно набирал высоту.

— Где Серега!?

Ромка удивленно обернулся и развел руками:

— Он же все время шел за мной – я слышал его шаги!

— На кой вы поменялись!?

— Он несколько раз прилег отдохнуть, а потом сказал, что его попустило, и что он нормально будет идти сзади…

Я только досадно махнул рукой и поехал дальше вниз. Невысоко над седлом, за одним из застругов укрывшись от ветра, лежал Серега. Он не отреагировал на звуки моего приближения – я тут же принялся его тормошить.

— Шура, все нормально – я просто отдыхал и немного отключился.

Серега попытался виновато улыбнуться.

— У тебя крыша совсем поехала? Ты нас «ожмурить» решил!? Зачем ты поменялся?

Мое негодование быстро сошло на нет – нужно было быстро уходить с этого мало уютного ребра, что мы, уже совместными силами, и поспешили сделать.

2061,5 м. На вершине нас ждал Ромка. Я поздравил ребят с первым посещением «украинской Фудзиямы». Мы сделали несколько снимков замерзающей «мыльницей» (с другим аппаратом у нас не сложилось), передохнули за снежной кладкой и начали спуск по противоположной стороне высшей точки Восточных Карпат.

Теперь мы уже шли пучком, не разрываясь, поглядывая друг за другом, хоть это и значительно снизило темп. Время уже значительно перевалило за полдень. Погода шептала: было ясно и солнечно, ветер не более 10 м/с. Только мороз крепчал. Мы были уже на Черногорском хребте, траверсировали невысокую вершинку, затем Брецкул и Пожежевску. На выходе к траверсу западного склона Данцижа, который ведет к ключевой вершине – Туркулу, нас застал вечер. Мы успели присмотреть на западном склоне хребта замечательную мульду между склоном и скальным останцем. Место было защищено со всех сторон от ветра и снега для устройства удобного бивака было предостаточно.

Было сказочно красиво. С зубцов останца открывался вид на фееричный закат.

Хотя над нами и было ясное небо с первыми сочными звездами, но солнце опускалось в тонкую багровую ленту, подчеркивающую горизонт на западе. Как ни любуйся, но такой закат не мог не насторожить – он предвещал завтра ветреный день. Мы быстро выровняли площадку под палатку, частично заглубив ее в снежный наддув. Очень скоро над нами развернулось антрацитовое небо, сплошь усеянное неисчислимыми созвездиями. Звезды мерцали, переливались и достигали просто невероятных размеров. Но нам было не до любования – нужно было раскочегарить упрямый примус на этом морозе, который по ощущениям уже перевалил за тридцатку. Пальцы коченели и плохо слушались. Мне невольно вспомнились мучения со «Шмелем» в горах Чукотки, там, правда, мороз был почти вдвое сильнее. Примус то ревел, как раненный бизон, то чихал и давился. В какой-то момент, когда я снова решил его прочистить и снять дужки, то только по запаху паленого понял, что пригорают мои пальцы, бесчувственные на морозе. Приняв жертву, примус нормально заработал, но все-таки дважды переворачивал натопленную воду. Ромка, отчаявшись дождаться ужина, решил пригасить голод ложечкой-другой сахара, но до другой ложечки не дошло. Не тут то было: сахар – сахаром, а ложка-то была температуры окружающей среды! Я еле успел удержать Ромку от инстинктивного порыва выдернуть ложку изо рта. Картина не для слабонервных: особа, издающая нечто среднее между громким мычанием и стоном в звездную полночь. Да еще здесь, в местах охоты Короля Стаха и прогулок Владислава Цепеша, по прозвищу Дракула. Серега, еле дошедший до бивака, отдыхал в палатке, а мы с Ромкой, который теперь уже изъяснялся в основном жестами, продолжали бороться с примусом, пока не сварили пристойный супчик и чай. Ужин был долгожданным не только из-за голода, но и из-за холода – хотелось поскорее в палатку. Эти двое, которые точно не тетки, спровоцировали наше быстрое ретирование и толком не дали насмотреться на небо, какое в городе точно не увидишь. Вскоре мы удобно улеглись и перенеслись в страну снов. Завтра нас ожидало начало настоящего приключения.

Следующая страница

Сноски

*6 Альпийка, джереп – густые заросли кустов на альпийских лугах. Здесь – карликовая сосна. Также представлены можжевельник, ольховник и рододендрон.
*7 Местное название фирновых образований, часто напоминающих оперение крыльев. Возникает в силу конденсации атмосферной влаги и последующем ее послойном намораживании на выступающих частях рельефа. По происхождению схоже с хибинской изморозью. При попадании восходителя в зимние облака иногда грозит обледенением одежды и снаряжения.

Следующая страница

Pages: 1 2 3 4 5