Traverse Team

Автор: Sure

Так иногда случается, что записанное однажды, по горячим следам, приходится восстанавливать через промежуток времени, поглотивший какие-то, возможно важные, детали. Но, чтобы ни было, есть восхождения, оставляющие в нас неизгладимые следы…

Раз, два, …, семь. Стук. Раз, два, …, семь. Стук.

Снова и снова, не делая и дюжины шагов, останавливаюсь и ударом «телескопа» забиваю несущую трубку снегоступа назад в паз. Перемычка, ранее не дававшая признаков разрушения, лопнула и теперь я оставляю за собой странные следы, навевающие мысли о неземных существах. Но не может быть этот пухляк бесконечным! Похоже, придется изменить путь возвращения из-за неисправного девайса.

Наша цепочка из 3-х человек то растягивается, то сокращается, но постепенно приближается к Месту. И по мере переваливания через преграждающий дорогу отрог хребта, пропорционально каждому шагу, раскрывается оно – Место. В промежутке между двумя массивными отрогами, ощетинившись пилою останцев, чернел скальными контрфорсами цирк, образованный двумя менее протяженными ответвлениями. Мои спутники тестируют другую модель снегоступов, которая, даже при небольшом наклоне поверхности, превращается в неслабые лыжи, стремящиеся в сторону, противоположную от желаемой. И все мы в ожидании фирна или хотя бы наста.

Вот мы оставляем за собой границу леса, под ногами твердый наст и идти становится намного легче. Безоблачное небо, яркое Солнце и сухой мороз. Благодать. Даже не верится, что еще пару дней назад при пурге и видимости до 5-ти метров мы оставили тщетные попытки забросить сюда передовой лагерь. Долго еще нас не покидало удивление: где же мы столько часов ходили!? Во всем распадке, сколько хватает глаз, ни одного следа! Ведь даже после сильных бурь остаются цепочки грибовидных следов. Также нет и намека на виденный нами рельеф. Недолго посовещавшись, определяем местом остановки последнюю ель, выше которой не видно ни одного дерева. Отсюда хорошо просматривается весь цирк и отроги. Это практически у подножья края меньшего. Край же большего отрога, его черные контрфорсы, тоже относительно не далеко. Здесь мы и разойдемся. Мы подошли к реализации основной цели экспедиции – траверс цирка и прохождение одного из контрфорсов. Ребята берут на себя полный траверс цирка, а я – контрфорс, частичный траверс и небольшую рекогносцировку дальнего отрога, более длинного, чем образующие цирк, оканчивающего конической вершиной.

Соответственно задачам подгоняем экипировку, уславливаемся о времени выхода на связь. Еще раз проверяем радиостанции. Недолгие прощания с пожеланиями и напутствиями, и разбегаемся в хорошем темпе – время работает против нас! И скоро теряем зрительную связь.

Вот я один. Как цветок лотоса раскрывается бутон из мыслей, чувств и ощущений. Опять соло. На этот раз технически более сложный маршрут, чем пройденный ранее. Опять free. На моей стороне знание региона: характер рельефа и его свойства, но никакой опыт никогда не сведет объективную опасность к нулю, здесь нужно полагаться на здравый рассудок, хорошую реакцию, умение концентрироваться и расслабляться, и способность вовремя отступить.

Подхожу к стене хребта. Она похожа на бочину исполинского чудовища, с черными полосами ребер-контрфорсов. От узловой вершины, на которой смыкается этот хребет и основной, спускается крутая, белоснежная стена, нигде не обнажающая скал. Останавливаюсь у основания двух самых протяженных контрфорсов, оканчивающихся на гребне хребта жандармами. Пока я подходил, сердце взволнованно, учащенно забилось. Но теперь оно замерло в восхищении, остановился и внутренний диалог. Здесь и сейчас! Каждая клеточка отзывалась на алмазное сияние стены на фоне ярко синего неба.

12.00. Это точка принятия решения. Снегоступы сложены, «телескопы» убраны, молотки наготове. Радио тишина. Ребят не слышно. Вперед!!!

Нужно поскорее пробежать снежную доску, подойти под скалы и определиться какой же контрфорс выбрать.

А ведь могла бы и порадовать…, но у снежной «доски» иное настроение – крутизна склона оставляет «доску» в тени и отсутствие Солнца не позволяет тонкому насту спечься до состояния фирна. Да и нет пока большого суточного колебания температуры. Стабильно держится в районе -20?С. Хотя во время прошлой пурги заметно потеплело. Теперь проваливаюсь в снег более чем по колено. Скорей бы уже скалы! Где-то в сознании выпал красный бленкер опасного состояния снега и крутизны склона. Стараюсь придерживаться директиссимы, чтобы не подрезать склон. Наконец-то! Я под скалами контрфорса. На таком расстоянии ближняя их часть просматривается вплоть до микрорельефа. Казавшийся издали простым для прохождения, левый ближний контрфорс заставил задуматься: над незатейливым комбинированным положительным взлетом стояла нависающая стенка, рассеченная вертикальной трещиной. Невысокая…, но нависающая. Для моего уровня лазания «соло-фри», это вызывало, мягко говоря, ощущения некоторого дискомфорта. В связке и с ИТО можно было бы идти не парясь, но уж очень хотелось сдержать обещание, данное дочери, вернуться обязательно. Я, еще раз окинув взглядом ощетинившийся скальный контрфорс, начал просматривать пути траверса к правому соседу. Прикинув оптимальный, наименее подрезающий склон вариант на одном дыхании пересекаю заснеженный кулуар, разделяющий 2 контрфорса. Этот контрфорс не менее красив, но, пожалуй, чуть короче. В самом своем начале он разрывается, оставляя под собой останец, высотой метров 15, на глаз. Симпатичный, конечно, останец. Но решаю не тратить на него время, а обойти его справа, так как он смещен, от осевой контрфорса, влево. Цепляясь молотками за сколы на останце, пытаюсь двигаться по самой кромке снега у скалы, но то и дело приходится проваливаться и изображать из себя в снегу упорного пловца, загребающего «гривелями». Вот наконец-то сам контрфорс, начинающийся комбинированным взлетом – отличный участок для разогрева: местами это скалы со сколами и трещинами, местами ледяная корка, фирн или свойственные этим местам заледеневшие кочки и кустики.

Начинается лазание, как таковое. Еще раз проверил темляки и самострахи молотков и в бой! Теперь чувствуется, как весь организм просачивается в отдельную реальность, а она в организм. Реальность, сильно отличающуюся от обыденной, равнинной: здесь ты одновременно расслаблен и собран, где твои движения подобны твоему дыханию, где исчезает «вчера» и «завтра» и мысленное блуждание. Ярко ощущается как осознание каждой комбинации, положения и ситуации рождает ясную мысль, оканчивающуюся взвешенным движением.

Приходится часто останавливаться для разведки дальнейшего пути, откапывания рельефа или опробования точек опоры на надежность. Пройдя немного по слабо выраженному внутреннему углу, вдруг останавливаюсь – на моем пути по хорошо уже вставшему склону появляется размашистый куст. Путей обхода с лева, права не вижу – неужели придется отступать? Оборачиваюсь. Становится не по себе: пройденный путь не виден из-за крутизны склона. Видна лишь снежная доска у подножья стены. Даже неглубокий анализ показывает, что в слепую спускаться не безопасно, тем более что некоторые кочки выдерживают клюв лишь однажды. Привожу себя в равновесие и еще раз рассматриваю нитку намеченного маршрута. Вариант есть: дотягиваюсь до основания куста и встречно охватываю его клювами молотков. Пробую – держит нормально. Нагружаю и, максимально подобрав ноги, ставлю передние зубья кошек на рельеф. Сильным движением выбрасываю себя наверх, стараясь пробиться сквозь откидывающие назад ветки. Есть! Теперь освобождаю правый молоток и заклиниваю его в аппетитной щели над собой. Подбираюсь и покидаю неприятное место, какое-то время борюсь с запотевшими очками. Очки неплохие и при более высоких температурах высыхают тут же, но сейчас, не успевают и покрываются мелким морозным узором. Нужна пара минут, чтобы от тепла лица стекла восстановились. Далее более-менее однообразно до небольшой скальной полки. Здесь можно стать на полную ступню, сместиться вправо- лево для разведки, откинувшись на самострахах двух заклиненных молотков. Отдыхаю, осматриваюсь. Моя станция чем-то напоминает рояль. Прямо надо мной продолжается гребень контрфорса, поднимаясь жандармом с небольшим карнизом. Здесь, пожалуй, толщина гребня не больше пяти метров. Слева – плиты, его слагающие, обрываются с нависанием, а с права – положительные зеркала. Рассматриваю жандарм: он рассечен двумя вертикальными расщелинами. Левая (через карниз) – забита пробками не известно как, правая – широка для рук и ног, но узка для всего тела, да еще и слишком гладка внутри. Отказываюсь от обеих. В правой нет рельефа для точек, а в левой …не хотелось, чтоб последним, чем занимаешься в этой жизни, было обнимание улетающей пробки. Сейчас… все брошу и ну его пробки обнимать! Что еще? Позади – ранее упомянутый склон, чуть впереди справа – вниз, в кулуар, уходит отвесный внутренний угол. Сравниваю правый и левый кулуары: левый – со скальными блоками, правый – чистый, с пухляком. Над левым нависание, над правым внутренний угол, невысокий и просматриваемый. Выбор сделать не сложно.

Начинается импровизированный спуск к снежной кромке кулуара. Откуда-то из подпространства возникает лозунг, написанный красными заглавными буквами: «Господа! Почаще тренируйтесь в лазанье на спуск!». Рельеф сам диктует тактику. Во внутреннем углу трещина, залитая льдом. Левая образующая плита покрыта сетью узких свободных трещин. Ее край в вертикальных сколах слагающего песчаного сланца. Спускаюсь, держась левой рукой за сколы, а правой загоняя «гривель» в обледенелую трещину. Левый же молоток, как квазистраховка, спускается, заклиниваясь, по сети трещин. Угол начинает подвисать, зубья кошек на ощупь ищут опору, царапая скалу. Несколько перехватов приходится спускаться на одних руках, но вот, наконец, снег. Отдых. Спадает напряжение. Какое-то время рассматриваю лавинные конуса, глубоко в устье кулуара. Но пора двигаться дальше. Иду, повисая на молотках, едва касаясь снега, чтобы не тратить ни сил, ни времени на борьбу с ним.

Эта лежачая стенка, с трещинами и узкими сколами, тянется до самого гребня. Но это слишком однообразно и не вписывается в изначальную идею придерживаться осевой линии контрфорса. И тут, осматриваясь, вижу над собой сквозное окно в контрфорсе. Вид просто невероятный! Еще раз ругаю себя за отсутствие фотоаппарата. Желание проложить свой маршрут через него охватывает целиком. Интуитивно чувствую, что в этом что-то есть, кроме эстетической стороны. Взлетаю к окну по привычным для меня сколам и кочкам. Да, вид отсюда потрясающий! Толщина контрфорса не более 2-х метров. Это, скорее всего, гребнеобразное ребро. В окне можно уместиться сидя, не снимая рюкзака, слегка согнувшись. Как же здесь красиво и уютно! Хорошо просматривается гребень нашего ребра и его жандармы. Солнце выедает глаза, но все же пытаюсь разглядеть следы ребят. С лева и с права от меня девственные снежные гребешки. Никаких следов. Может ребята еще не пришли? Но ведь их путь технический проще, они идут со страховкой. Еще раз пробую вслушаться в тишину. Нет – у них все в порядке, они сейчас работают где-то. Пролетает мысль о том, что лихой бы вышел кадр со мной в этом окне. Но, присеча это самолюбование, начал выискивать дальнейший путь. Возвращаться назад к кулуару было совсем не интересно. Безопасного пути выхода на сам гребешок я не видел, зато по ту сторону окна, где-то в 2,5 м. ниже него, была хорошая полка, уходящая по левой стороне контрфорса к его вершине – жандарму. Вывешиваясь из окна, осторожно спускаюсь на полку. Подо мной нависающая над кулуаром стена. Повернувшись лицом к сколу, иду вверх по полке, отыскивая клювом зацепы. Вдруг полка сужается и заканчивается вертикальной пересеченностью – «мотоциклом», выступом, который не преодолеешь, не оседлав его. Для разнообразия закончились зацепы. Но нет – вон, из-под снега виднеется трещинка под клюв, как раз над выступом. Аккуратно дотягиваюсь и расчищаю ее: крошечная – места, только на одно положение одного клюва. Заклиниваю молоток и несколько раз дергаю его, проверяю. Переношу вес тела и повисаю. Вторым правым молотком охватываю левый. Две точки – уже комфортно. Вишу на руках над кулуаром и рассматриваю пространство за «мотоциклом». Здорово: полка дальше продолжается, а вон – и трещины-зацепы. Меняю руки. Маятником закачиваюсь влево, кошки цепляются за полку, а левый молоток точно входит в трещину. Убеждаюсь, что она держит. Раз – и я на полочке. Опять комфортно, бочком, набираю высоту.

Скоро полочка заворачивает влево, выходя на грань последнего жандарма и там исчезая. Это вершина контрфорса. По некрутому, градусов 70, склону с удобными ступенями и зацепами выхожу к вершине. На последних метрах она круто устремляется в небо, доставляя удовольствие в прохождении. На вершине площадка, достаточная для двух ног. Для страховки заклиниваю молотки и взбираюсь на площадку. Страховка не помешает – замечаю, как меня сильно шатает, возможно, от перенапряжения. До меня не сразу доходит, что я на верху, что главная часть задачи выполнена. Контрфорс пройден максимально близко к осевой – стало быть, это возможно. Рельеф позволяет это сделать и главное – есть места для организации точек страховки. Все тело моментально расслабляется и меня захватывает волна эмоций. Это уже не пот пробирается по щекам и теряется где-то в бороде. Поток картинок перемежается с потрясающим видом.

***

14.00 меня постепенно попускает, и я отдаюсь созерцанию краевида. Действительно, поблизости нет никаких следов. Я думал, что забурюсь, в конце концов, а ребята, подойдя, начнут работы по моей эвакуации с контрфорса. Где же они? Все ли в порядке? Вдруг на востоке на одном из жандармов замечаю движение. Две красные точки. Это они. Ура! То спускаясь, то поднимаясь, иногда пропадая из вида, они медленно приближаются. Издаю победный клич, размахивая ледовым инструментом. Они меня видят – кричат в ответ. Выходим на связь, у них все отлично. При подъеме у них, среди прочих, вышло 4 веревки с попеременной страховкой, остальное – шли одновременно с попеременной страховкой через рельеф. Договорились, что встретимся на узловой вершине. Слегка перекусив под горячий чаек, отправляюсь дальше. А дальне – технически не сложный, плавный набор высоты, по гребню, петляя между жандармами по снежным надувам. Местами приходится балансировать, раскинув руки с молотками наготове. А местам аккуратно спрыгивая со скальных уступов, прицеливаясь на надежные надувы. Пройдя около километра плавно поднимающегося гребня, останавливаюсь у крупного фирнового взлета. Немного передохнув, делаю последний рывок к вершине на главном хребте. Надежный фирн держит передние зубья. Крошка с хрустальным звоном брызжет из-под ног и шурша исчезает в правом цирке. Взлет заканчивается маленьким снежным карнизом, за которым внезапно вспыхивает прежде скрытое за стеной светило. Меняя все голубые оттенки снега на серебристо-золотое.

Вершина! 500 метров перепада. Здесь тихая спокойная радость удовлетворение очень не похожее на завершение прохода контрфорса. Низкое зимнее Солнце все же отогревает успевшие замерзнуть в тени лицо и уши. Дыхание быстро восстановилось. Улыбаюсь очаровательным перетекающим и быстрым сменам окраски склона вершин и вытянутых теней.

15.00 Постепенно приближающиеся по хребту точки инициализируются, разрушая радиомолчание. Связь часто прерывается из-за их зигзагообразного движения по пиле. Договариваемся о встрече на вершине через час. За время, пока ребята выйдут на вершину, хочу пробежаться по главному хребту влево, до следующей узловой вершины, от которой, подобно нашим гребням, на восток уходит мощный отрог с чернеющими контрфорсами. Смотрящие на север слишком коротки, чтоб быть интересны, как самостоятельная альпинистская цель, а вот южные, образующие с восточным склоном главного хребта огромный котел, исполосованный вертикальными полосами скал и зафирненными кулуарами – совсем другое дело! Выйдя на широкий гребень, можно позволить себе расслабиться и пробежаться, когда не требуется до предела напрягать свое внимание. Наскоро просмотрев котел и сделав беглые заметки для будущих планов, успеваю вложиться в час и вернуться на купол, где мы должны были встретиться с ребятами. Вышли практически одновременно, преисполненные радости – счастливые и несколько уставшие. Времени на взаимные поздравления было не много, тем более, что нам еще предстояло возвращение: ребятам – по параллельному гребню-близнецу, более короткому и не такому крутому, а мне – замкнуть цирк, траверсируя склон его самой северной вершины. Мы быстро фотографируемся и разбегаемся. Мой путь длиннее, но намного проще и проходит, в основном верхами, где твердый снег держит хорошо и позволяет идти быстро и экономить силы при спуске. Ребятам же придется идти низами, спустившись с малого гребня, и бороться местами с глубоким снегом. Каждый шаг удаляет меня от главного хребта, который растет за спиной, закрывая собой все сильнее багровеющее небо. На востоке оно уже погружается в антрацит, выблескивающий первыми звездами. Становится грустно – это заканчивается очередная сказка… И теперь каждый шаг приближает старую будничную реальность. Так и есть – у меня фирн, почти до самой базы, а внизу пухляк. Из-за таких раскладов я прихожу на базу раньше.

Горы неотвратимо погружаются в ночные темно-синие одежды с черными пятнами леса у подножий. Я скидываю заиндевевшую мембрану, ставлю чай в ожидании ребят.

Вот, где-то на границе неба и контура склона из общего количества звезд выделяется две звезды и как два спутника нарушают незыблемость светил. Они, синхронно повторяя неровности склона, относительно быстро приближаются. Эти две диодные звезды и есть спутники, мои спутники! Разделенные разными маршрутами и стилями, мы все-таки были здесь вместе и делали общее дело. Может быть именно поэтому я улыбался, глядя на горячий каркадэ, ожидающий уставших ребят…