korzh.jpg

Источник: Сергей Шибаев, гл. редактор журнала «ЭКС»

Предисловие от Traverse Team. Основой статьи послужило письмо уважаемого участника нашей команды Паши Киричека, поэтому мы и перепечатываем данную статью “as is”.

Несколько слов в предисловие

Те, кто являются постоянным читателем журнала ЭКС, знают, что редакция с первых лет выхода стала публиковать статистику и описания несчастных случаев в аутдоор-видах (по горному и водному туризму, каякингу, парашютизму и парапланеризму, альпинизму, горным лыжам, фрирайду и т.д.).

До того никто подобных выкладок в СМИ не делал, а информация в лучшем случае собиралась в ведомственных источниках. В рамках ФАР этим занимался и занимается по сей день Геннадий Стариков. Но у Геннадия Анатольевича своя система учета, у ЭКСа – своя. Цифры по НС-2008 у нас получились несколько разные, но в одном – как выяснилось позже – сведения были идентичны – в списках погибших отсутствовал один человек…

В сентябрьском, 54-м номере мы опубликовали годовой обзор НС-2008, полагая, что материал конечен. А в ноябре нам пришло письмо, которое позже, к сожалению, затерялось в электронных архивах. Некая девушка с горечью писала, что наша статистика неполна, что еще один россиянин погиб на Памире, пропал бесследно, и никто его не искал – был человек, и нет. Больше никаких подробностей в письме не было.

Мы пообещали разобраться. Не были известны ни его имя-фамилия, ни откуда он, ни что именно случилось, ни даже точно вершина, на которой он пропал. Стали проверять факт по своим источникам, но никакой информации об исчезнувшем на Памире альпинисте не было.

В последних числах декабря произошла трагедия в «Уллу-тау». Надо было дополнять и исправлять статистические данные. Тут я опять вспомнил о ноябрьском письме, опять стал проверять источники. Опять никаких следов.

Тогда пришлось ситуацию «огласить» в Интернете. И это сработало.

Ирина Постнова, Москва: «Речь идет об Алексее Викторовиче Шалыгине из Москвы. Мы с ним в одном отделении летом 2008 закрывали 3 разряд в Безенги. Но Леша далеко не новичком был в горах. У него были восхождения на пик Ленина, если не путаю еще и Хан-Тенгри, плюс Эльбрус и многое другое. Его старенькая, потрепанная альпкнижка вызывала уважение. Мы в отделении прозвали его Высотником. Из моих с ним бесед поняла, что он большую часть своей жизни посвятил путешествиям и горам. А работал он айтишником.

15 сентября 2008 я получила письмо от одного из наших ребят, в котором сообщалось, что Леша погиб 3 августа на спуске с пика Корженевской. Он ходил в одиночку, достиг вершины. В тот же день по телефону я выясняла некоторые подробности.

Была непогода. Тогда же пропал поляк. Поляки нашли трекинговую палку Леши. Когда Леша последний раз выходил на связь с лагерем, он говорил что видит палатку поляков, которые ждали своего товарища. Ни тот, ни другой так и не пришли. Не помню имени человека, с которым связывались наши ребята – того с кем Леша выходил на связь…

Почему пошел один? Я до сих пор задаю себе этот вопрос. На ум приходит только то, что в какой-то момент он посчитал, что может и один, переоценив свой опыт и силы.

Почему не искали? Не знаю. Видимо, там, на поляне Москвина решили, что искать на высоте 6700 не имеет смысла, погоды не было…»

Практически одновременно с письмом Ирины пришло письмо из Киева от Павла Киричека. Павел был в составе киевской команды, совершавшей восхождения на пики Корженевской и Коммунизма в июле-августе 2008 г.

“Я был знаком с Алексеем с января 2007 г. Это было на Эльбрусе, где я с участниками совершал зимнее восхождение. Мой напарник, Андрей Чепига, встречал Алексея летом того же 2007 года на Хан-Тенгри. Кто он и откуда, увы, не знаю. Алексей говорил, что у него есть жена и ребенок.
В следующий раз увидел его уже в Джиргитале, в июле 2008 г. Приехал он в одиночку, в Джиргитале жил около 8 дней. Мы прибыли чуть позже и вместе ожидали вертолета от фирмы «Альп-Навруз».

Из-за потерянного в Джиргитале времени Алексей начал спешить на восхождения. 29-го августа он уже хотел вернуться. В Москву.

Алексей сделал всего один акклиматизационный выход в первый лагерь на 5100 м. И затем пошел на восхождение на п. Корженевской. У него была одна радиостанция LPD диапазона, которая согласовывалась по частотам с нашими, и он попросил нас передавать о нем информацию в лагерь. Я и был на связи.

Алексей вышел на штурм вершины на четыре дня раньше нас. В последний раз мы его видели в лагере «5800». На фото он в центре – сидит завернутый в палатку. В лагере на «5800» поставить палатку не было места; турки не пустили его в свои палатки, и он ночевал, завернувшись в палатку, на снегу, между турецкими палатками.

korzh

Мы спускались с выхода на «6100», а он поднимался на вершину. Шел медленно, нес очень тяжелый груз. Через два дня он с «6400» пошел на штурм.

По связи с лагерем выяснилось, что у группы поляков, которая шла перед ним, случился НС. Один пропал, второй не знает, что делать, поскольку у них нет даже веревки.

Алексей разговаривал с поляком и предложил свою веревку, 20 метров, и помог искать пропавшего. Дальше, что делали поляки, не помню, но он пошел наверх.

Алексей шел наверх очень медленно, погода испортилась, видимости не было, ветер. Он постоянно диктовал высоты по GPS. Когда он сказал, что находится выше 7000 и, наверное, это вершина, потому что везде снег, и он не видит куда дальше подниматься.

Герасимов (начальник лагеря) сказал ему спускаться, что он уже на вершине. Последняя связь с ним была где-то в 9 часов вечера, он находился, по всей видимости, еще выше “верблюда” и сообщил, что видит впереди что-то похожее на палатку. Сказал, наверное, что это – поляки, и что он у них переночует; связь через полчаса.

Больше в эфир он не вышел.

Мы были на вершине через двое суток в нормальную погоду. Просматривали кулуары налево, на сбросы, но никаких следов кроме ямы, в которой ночевал напарник пропавшего поляка, не нашли.

После нас по команде Герасимова поднимались гиды и сам Герасимов – пытались найти следы. Кто-то в лагере говорил, что заметил, мол, у Алексея были разные кошки, и он объяснял, что при выезде спутал с кошками жены. Вот и все, что могу сообщить…»

Вот так все и выяснилось, в итоге.

Статистика НС-2008 изменилась на одну единицу.

В память об Алексее ребята из его отделения хотят установить мемориальную доску. Помочь ее установить через своих знакомых на поляне Москвина пообещал Г. А. Стариков – ведь 37-летний Алексей Шалыгин был выпускником его института – МХТИ.

Возможно то, пропавшее письмо, написала жена Алексея. Подписано оно было лишь одним женским именем…

Сергей Шибаев, гл. редактор журнала «ЭКС»

PS. От имени редакции благодарю всех, кто помог разобраться в этом деле и выяснить истину.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...